занимаясь попутно некими хозяйственными
проблемами. Тайная сторона его жизни приоткрывалась крайне медленно. У
меня была только одна яркая в эмоциональном отношении сцена – и та уже в
самом финале фильма. Плавно и естественно подвести зрителя к ней – в
этом и состояла моя задача, трудная и увлекательная одновременно.
О съемках:
Драматургическая основа «Перегона» была настолько крепка, что копаться в
архивных документах мне не понадобилось. Сценария оказалось вполне
достаточно. В нем были прописаны даже мельчайшие нюансы. Ну а на
съемочной площадке, когда я подходил к Рогожкину и начинал задавать ему
вопросы, он по-доброму, но твердо произносил одну и ту же фразу:
«Даниил, в сценарии все написано». Надо сказать, Александр Владимирович
– автор в лучшем смысле слова тоталитарный. С актерами он вообще не
очень много разговаривает и тем более не спорит, а импровизацию
допускает, но не одобряет, поскольку твердо знает, какой результат хочет
получить. Поначалу я довольно сильно по этому поводу нервничал, но
примерно через неделю понял: нужно включить интуицию и полностью
довериться постановщику. К счастью, это мне удалось, и впоследствии я
уже мог получать максимальное удовольствие от работы и общения с этим
режиссером. Лишь однажды спор с Рогожкиным окончился моей победой. Так
получилось, что на съемках, начавшихся в мае 2005 года на Кольском
полуострове, согласно графику первым делом мне нужно было сыграть
финальную сцену. И сыграть ее на должном уровне я не смог. Ну не
произошло чуда кинематографа, и все. Трудно было понять те внутренние
изменения, которые к концу ленты должны были произойти с моим героем. Я
очень переживал, и Александр Владимирович прислушался к моему мнению и в
конце съемочного периода, когда мы уже работали под Великим Новгородом,
все же решил эту сцену переснять. И все прошло как по маслу. К тому
времени я, как мне кажется, уже научился угадывать направление
режиссерской мысли, да и психологический портрет Лисневского представлял
себе довольно хорошо.
<<назад
1
2
3
читать дальше>>