подобному навыку, не существует, иначе я обязательно на них бы пошел. Поэтому, чтобы все получилось правдоподобно, от меня требовалось довериться и покориться режиссеру.
— Кстати, какой Александр Владимирович на площадке?
— Рогожкин немногословен. Вот такая сложная задача: сыграть молчаливого героя у молчаливого режиссера.
— Многие режиссеры не любят импровизации на площадке. Как обстояло с этим дело на съемках «Перегона»?
— Рогожкин тоже не любит импровизацию, но сценарий был настолько совершенен, что мне ничего не нужно было переделывать. Не подумайте, я не делаю никаких реверансов. Просто этот сценарий — законченное литературное произведение, продуманное до мелочей и не требующее дополнительных изменений. Как в любой хорошей пьесе здесь все на своих местах. Вообще мне думается, что Александр Владимирович не способен к диалогу с актерами. Это не хорошо и не плохо, это его особенность. И мне было приятно с ним работать в таком ключе. Пожалуй, никакому другому режиссеру я никогда так не доверял.
— По фильму поросенок Кузя стал олицетворением дружбы народов. Как он вел себя на площадке?
— Дело в том, что поросенок работал без меня. Я видел его лишь мельком, когда его приносили побегать по травке.
— Был ли какой-нибудь эпизод, который не удался вам с первого раза?
— Мы начали снимать в Мурманске с финальной сцены. Тогда я еще не полностью понимал своего героя. По сюжету в этой сцене у него происходит душевный слом, и из-за того, что нужная эмоциональная волна еще не была найдена, в конце съемочного периода нам пришлось переснимать этот эпизод.
— Как бы вы определили жанр картины «Перегон»?
— На афише написано, что это трагикомедия. Но мой герой, скорее, драматичен. К сожалению, из отснятого материала я видел только свои сцены, и мне очень любопытно, как будет выглядеть картина в финальном варианте. В ней же огромное количество персонажей и пересекающихся линий.
<<назад                              1 2 3                        читать дальше>>