утверждает, что эту материю можно носить на обе стороны. Вы хотели свободы - начнем с меня. Не все ли равно, кто из нас будет абсолютно свободен, если свобода самоценна?

Калигула ставит опыты над человеческим материалом. Он знает, что добродетелей у людей нет, поэтому испытывает их пороки -на прочность, на бесконечность. Сам выносит приговор: "Люди виновны, потому что они подданные Калигулы". Примерно эта же мысль была чрезвычайно популярна в политически активные годы перестройки: народ достоин того правителя, которого имеет. Вернее, который имеет его...

Философская драма Камю сильно опростилась под руками Житинкина. Страхову, конечно, не хватает интеллектуального серьеза: он хороший, живой, страдающий, с искренней болью морщит красивую мордочку, на него приятно смотреть, но чем умнее текст, тем более заученна и бесцветна страховская скороговорка. Ягодицы в натуре и ордена в виде фаллосов - это не хорошо и не плохо, это дела кассовые, к нобелевскому лауреату отношения не имеющие. Олегу Вавилову не по летам и не по сложению разгуливать с обнаженным торсом. Костюмы Андрея Шарова, на мой вкус, по-прежнему кошмарны: вечные темные очки, вечные генеральские лампасы, вечный вульгарнейший триколор - красное, белое, черное. Хотя цезарь в кедах - классная придумка. Видимо, и у Шарова бывают просветления.

"Калигула" - отнюдь не шедевр, однако значимость исходного материала заставляет говорить об этом спектакле серьезно. Смысл пьесы даже в сильно адаптированном, популистском варианте не теряется, но лишь мельчится, и оттого делается еще понятней публике. Несчастные дети, вырастая, приносят в мир много горя и зла. Особенно если им суждено повелевать чужими судьбами. Любите своего ребенка - он может стать цезарем.
                    Елена Ямпольская, "Новые известия", 30 мая 2002 года

<<назад                                  1 2 3 4 5