режиссерский рисунок и вынужден то и дело принимать живописные позы — то выставить левую ногу в белой шлепанке, то оголить правое плечико в лямочке из кожи. Ну все понятно, но зачем же так грубо? Не Уайльд получился, а а-ля Виктюк не первого сорта, по которому уже томно отвздыхали-отболели и поехали дальше.

С помощью громкой музыки в спектакле доигрывают то, что не дается актерам, — прием для дешевого, не эстетского театра. Бэзила не бьет нервная дрожь, когда он рассказывает свою историю знакомства с Дорианом Греем, как ни старается он ее симулировать. Сложный мыслительный процесс, отраженный на лице Дориана Грея во время первой проповеди лорда Генри об искусстве наслаждения, виден в подаче Житинкина с дальних рядов. Факт, что молодость - единственное богатство, которое стоит беречь, на Дориана производит такое сильное впечатление, что лицо юноши, кажется, впервые омрачается глубокой мыслью.

Но справедливости ради надо признать, что Даниил Страхов - Дориан Грей — во всем остальном действительно произведение искусства. Символ вечной красоты из него получился хороший. На общем конфузном фоне он органично и без наигрышей тянет на себе спектакль, делая представление занятным и скрашивая своим присутствием чужие громоздкие инсценировки о голубой знати в самом расхожем о ней представлении. Скоро, оказавшись в Москве, на помощь ему придет Александр Домогаров, в очередь с Олегом Вавиловым играющий Лорда Генри.

Оскар Уайльд никого не хотел убить язвительным или жестоким словом. Житинкин вроде и не боится оскорбить жестом, но делает это с какой-то робкой оглядкой на предшественников, отчего веет вторичностью, а не гедонизмом. Это первая пьеса из репертуарного портфеля, предложенная Андреем Житинкиным Театру на Малой Бронной. Вожделенного скандала, кажется, не получилось.
                                                                                       Ирина Корнеева
   <<назад           1 2                        Время МН, 4 сентября 2001 года