Даниил Страхов: «Историю нужно принять такой, какой она была»
В 2009 ГОДУ ПЕРВАЯ И ВТОРАЯ ПРЕМИИ ФСБ В НОМИНАЦИИ «АКТЕРСКАЯ РАБОТА» БЫЛИ ПРИСУЖДЕНЫ АКТЕРАМ, СЫГРАВШИМ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ЛИТЕРАТУРНОГО ПЕРСОНАЖА, НО В РАЗНОЕ ВРЕМЯ И В РАЗНЫХ ФИЛЬМАХ. ЛАУРЕАТОМ ПЕРВОЙ ПРЕМИИ ПОСМЕРТНО СТАЛ НАРОДНЫЙ АРТИСТ СССР ВЯЧЕСЛАВ ТИХОНОВ, СКОНЧАВШИЙСЯ ЗА 19 ДНЕЙ ДО ТОРЖЕСТВЕННОЙ ЦЕРЕМОНИИ (НАГРАДА БЫЛА ВРУЧЕНА ЕГО ДОЧЕРИ АННЕ). КАК БЫЛО СКАЗАНО В РЕШЕНИИ КОМИССИИ ПО ПРИСУЖДЕНИЮ ПРЕМИИ ФСБ В ОБЛАСТИ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА, - «ЗА ЛУЧШУЮ РОЛЬ СОТРУДНИКА ОРГАНОВ БЕЗОПАСНОСТИ В ОТЕЧЕСТВЕННОМ КИНЕМАТОГРАФЕ». А ЛУЧШЕЙ РОЛЬЮ, РАЗУМЕЕТСЯ, ПРИЗНАН ЛЕГЕНДАРНЫЙ ШТИРЛИЦ.
ЧЕРЕЗ 27 ЛЕТ ПОСЛЕ «СЕМНАДЦАТИ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ», ОСЕНЬЮ 2009 ГОДА, НА ЭКРАНЫ ВЫШЕЛ ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ СЕРИАЛ, В ОСНОВУ СЮЖЕТА КОТОРОГО ТАКЖЕ ЛЕГЛИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ИЗ «ЦИКЛА О ШТИРЛИЦЕ» ЮЛИАНА СЕМЕНОВА - «БРИЛЛИАНТЫ ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА», «ПАРОЛЬ НЕ НУЖЕН» И «НЕЖНОСТЬ». ВПРОЧЕМ, ДОКУМЕНТЫ НА ИМЯ МАКСА ОТТО ФОН ШТИРЛИЦА ГЕРОЙ НОВОГО СЕРИАЛА ПОЛУЧАЕТ ЛИШЬ В САМОМ КОНЦЕ. ДО ТОГО ОН РАБОТАЕТ ПОД ИНЫМ ПСЕВДОНИМОМ. ЗА ИСПОЛНЕНИЕ ГЛАВНОЙ РОЛИ В ТЕЛЕСЕРИАЛЕ «ИСАЕВ» АРТИСТ ДАНИИЛ СТРАХОВ БЫЛ УДОСТОЕН ВТОРОЙ ПРЕМИИ ФСБ ЗА 2009 ГОД.
- Максим Максимович Исаев - уже третий разведчик в Вашей актерской биографии. Вы уже наработали какие-то приемы по изображению на экране людей этой профессии?
- Знаете, я не считаю верным играть разведчиков с неким характерным прищуром и другими штампами из не самых лучших «шпионских» фильмов. Конечно, любая профессия накладывает на человека свой отпечаток, а уж тем более профессия разведчика, когда люди находятся на работе не с 9.00 до 18.00, а все 24 часа в сутки. И все же три разведчика, которых я сыграл, для меня были, прежде всего, тремя совершенно непохожими друг на друга людьми с очень разными судьбами. Скажем, мой герой в «Детях Арбата» Юрий Шарок вообще не по своей воле пришел в разведку: сначала ему предложили работу в НКВД, от которой он не смог отказаться, затем перевели в иностранный отдел... В истории трагического духовно го распада Шарока его профессиональной деятельности отведено не так уж много места, но мне представлялось важным показать, что стереотип, сформировавшийся в нашем сознании благодаря советскому кинематографу, в жизни работает не всегда. Быть хорошим человеком и быть хорошим разведчиком - вовсе не одно и то же. Человек в своей частной жизни может совершать сомнительные с нравственной точки зрения поступки, но при этом быть настоящим профессионалом и до конца оставаться верным служебному долгу. Впрочем, мой герой в фильме Андрея Эшпая - личность не столь однозначная, как в романе Анатолия Рыбакова, где Юрий Шарок выведен эдаким «мальчишом-плохишом». Мы постарались «очеловечить» этот персонаж.
Что касается Виктора Костромитина из телесериала «Звездочет» - он потомственный кадровый разведчик, специалист высокого класса. В фильме показана и учеба в разведшколе, и «кабинетная» аналитическая работа, и спецоперации. И все же зерно роли в другом. Герои «Звездочета» находятся в ситуации трагического любовного треугольника. Виктор полюбил девушку своего друга и после его мнимой смерти женился на ней, оправдывая себя тем, что Сергей, встав на путь агента-нелегала, сам отказался от Лены. Угрызения совести, чувство вины, страх потерять любимую женщину, необходимость лгать и на лжи строить свое счастье, наконец, сложные отношения с другом, которого Костромитин в финале спасает ценой собственной жизни, - именно в этом заключалась основная линия моего персонажа.
А вот с Максимом Максимовичем Исаевым - совсем другая история. Внутренние конфликты и переживания этого героя связаны, прежде всего, с его профессиональной деятельностью, с той ситуацией, в которой оказался интеллигент-разночинец, вставший на путь служения Советской России. Хотя в «Исаеве» тоже присутствует любовная тема, ведь в нашем фильме показана встреча будущего Штирлица с девушкой, которая стала его женой. Вскоре после венчания они расстаются и лишь через 20 с лишним лет вновь увидят друг друга в берлинском кафе «Элефант».
- С самого начала было понятно, что «Исаева» будут сравнивать с «Семнадцатью мгновениями весны», а Вас - с Вячеславом Тихоновым. И, вне зависимости от качества Вашей работы и художественных достоинств картины Сергея Урсуляка, «классический Штирлиц» это состязание выиграет - хотя бы потому, что подавляющее большинство зрителей с молодых или даже детских лет его знают и любят. У Вас были сомнения насчет того, стоит ли соглашаться на эту роль?
- Некоторые сомнения имели место, но колебаний - соглашаться или не соглашаться - не было: я понимал, что подобное предложение в моей актерской судьбе может не повториться. Да, я сознавал, что играю ва-банк, что изначальная реакция зрителей, скорее всего, будет негативной - причем задолго до того, как фильм выйдет на экраны: многие в штыки примут саму идею «покушения на святое». Но мне было даже интересно ввязаться в эту «драку». Включилась какая-то спортивная злость.
Наверное, бесполезно в сотый раз объяснять зрителю, что мы не собирались состязаться с фильмом Татьяны Лиозновой, к «Семнадцати мгновениям» относимся с огромным почтением и уважением, а работа Вячеслава Васильевича, благодаря своей глубине, многослойности и полному отсутствию пресловутых «шпионских штампов», является для меня эталоном того, как надо играть разведчика в кино. Но те, кто пытается сравнивать моего Исаева со Штирлицем Тихонова, впустую тратят время. В нашем фильме рассказана одна история, в «Семнадцати мгновениях» - другая. Обе они произошли с одним и тем же человеком, которого зовут Всеволод Владимиров. Отто фон Штирлиц и Максим Максимович Исаев - это псевдонимы, под которыми этот человек работал в разные периоды своей жизни. Между событиями «Исаева» и «Семнадцати мгновений весны» проходит около 20 лет. За такой срок люди порой меняются до неузнаваемости - и внешне, и внутренне.
- Тем не менее многими отмечено сходство «старшего» и «младшего» Штирлицев - не только в чертах лица, но и в повороте головы, в прищуре, даже в манере курить... Это как-то специально нарабатывалось или Вы бессознательно воспроизводили мимику и пластику героя, знакомого с детства?
- Не могу сказать, что Сергей Урсуляк (режиссер телесериала «Исаев» - Е.К.) натаскивал меня, как обезьянку, и заставлял копировать Тихонова. И сам я во время съемок никогда не задавался вопросом, а как бы эту сцену сыграл Вячеслав Васильевич? Но, разумеется, у меня была определенная работа за кадром. Мы ни в коем случае не противопоставляли свою работу «Семнадцати мгновениям», а напротив, пытались максимально корректно и ненавязчиво перекинуть мостики от нашего персонажа к Штирлицу «Мгновений». Чтобы у зрителя создалось ощущение, что этот молодой человек через 20 лет будет выглядеть, как Штирлиц Тихонова, говорить, как Штирлиц Тихонова, и замечательно думать голосом Ефима Копеляна... Что через 20 лет он станет тем самым Штирлицем, которого все знают и любят. Но это будет только через 20 лет, и за эти годы ему предстоит пройти очень непростой путь.
Что касается «Семнадцати мгновений весны», то это действительно классический фильм, который, как и большинство картин из золотого фонда советского кинематографа («Место встречи изменить нельзя», «Ирония судьбы», «Служебный роман» и др.), мы привыкли смотреть вполглаза, в «фоновом режиме», попутно занимаясь какими-то своими делами. В сущности, мы часто любим не сам фильм, а свое детское или юношеское представление о нем, сложившееся еще при первом (зачастую и единственном) «настоящем» просмотре. В ходе работы над «Исаевым» я пересматривал «Семнадцать мгновений весны», причем очень внимательно - буквально изучал сцену за сценой. И неожиданно для себя открыл много нового, хотя прежде был уверен, что помню этот фильм от первого до последнего кадра. Оказалось - ничего подобного! Картина Татьяны Лиозновой гораздо сложнее, неоднозначнее, интереснее, чем мне когда-то казалось.
- Вы говорите, что открыли для себя много нового. Например?
- Раньше я как-то не замечал за детективным сюжетом человеческой трагедии главного героя, его бесконечного одиночества. Знаменитая сцена, когда Штирлиц печет картошку в камине, зачастую нами воспринимается едва ли не как анекдот, а ведь за этим стоит почти экзистенциальная тоска человека, лишенного родины, семьи, близких. Человека, вынужденного, в сущности, проживать чужую жизнь, но не по чьей-то злой воле, а потому что когда-то он сам сделал выбор в пользу этой профессии.
- Герою «Исаева» уже довелось испытать некоторые последствия своего выбора?
- Да. Его решение пойти на службу в ЧК стало причиной тяжелого разлада с самым близким ему человеком - отцом, который не принял советскую власть и не приемлет того, чем занимается сын. Полюбив девушку, он сознает, что нормальной семейной жизни у них не будет - возможно, не будет никогда, и уж точно - в обозримом будущем.
- При просмотре у меня сложилось впечатление, что Исаев приносит все эти жертвы не только ради Родины (и вовсе не ради советской власти!), но и потому, что он очень любит свою работу. «Вам же просто нравится риск, Вам просто нравится эта работа», - говорит начальник белогвардейской контрразведки полковник Гиацинтов коллеге Исаева Марейкису. По-моему, эти слова можно переадресовать и Вашему герою.
- Романтика риска, безусловно, является одним из главных «манков» профессии разведчика. И поначалу мой герой, несмотря на все передряги, действительно получает удовольствие от этой захватывающей острой игры с предельно высокими ставками. Только в финале, когда Исаев в Шанхае ждет разрешения вернуться домой, но вместо этого получает паспорт на имя Макса Отто фон Штирлица и направление в Берлин (через Сидней), он понимает истинную цену своего выбора. Понимает, что на долгие годы - возможно, на всю жизнь - должен отказаться от своего прошлого и будущего, от любви, от семьи, да и от Родины тоже. Ведь его заграничная командировка затягивается на неопределенный срок. В титрах сказано, что он вернется домой лишь в июне 1946 года, но сам герой не знает, суждено ли ему вернуться вообще...
В этом, собственно, и заключалось развитие роли: от самоуверенного «молодого специалиста», который с блеском побеждает в поединках интеллекта, воли и нервов, великолепно справляется с самыми сложными заданиями и имеет все основания быть довольным собой, к душевно истерзанному, разбитому человеку, который должен вытащить себя из состояния чудовищного нервного срыва, вжиться в образ немецкого аристократа и внедриться в ряды НСДАП. Зритель, в отличие от Всеволода Владимирова, знает, что через несколько лет он станет «тем самым» Штирлицем. Сдержанным, предельно закрытым (на протяжении 12 серий он ни разу не имеет права на открытую эмоцию!), ни на миг не теряющим самообладания. Моему герою еще очень далеко до самоконтроля и профессионального мастерства того уровня, которым обладает Штирлиц: это приходит лишь с опытом. Но работа Вячеслава Васильевича мне очень помогала в том смысле, что я знал, куда мне надо вести своего персонажа в перспективе его жизни.
- В конце третьей серии между начальником иностранного отдела ВЧК Глебом Бокия и его заместителем Всеволодом Владимировым происходит любопытный диалог: «А Максим Максимович за красных или за белых? - Он разбирается. - А Всеволод Владимиров?» В ответ на вопрос своего шефа Всеволод Владимиров молчит. Ваш герой на тот момент еще не определился?
- Ну, если в этой сцене он уже служит в ВЧК, причем не на последней должности, значит, в чем-то определился. Но гражданская война тем и страшна, что в ней не может быть однозначно правых и однозначно виноватых. И человек, на мой взгляд, не может быть полностью уверен в том, что прав именно он и его товарищи, а не те, кто находится по другую сторону баррикад. Потому что на самом деле своя правда есть и у тех, и у других - и мы старались показать это в нашем фильме.
- Всеволод Владимиров тоже не уверен, что сделал правильный выбор?
- Полагаю, что, когда мой герой принимал это решение, понятие Родины для него было более значимым, чем правота или неправота той власти, которая установилась в его стране. Поэтому он и пошел на службу - не власти, но Родине. Был ли этот выбор правильным? Возможно, он мучился этим вопросом всю жизнь.
- А для Даниила Страхова вопрос: Вы за красных или за белых - актуален?
-Абсолютно не актуален! В этом вопросе я полностью солидарен с Сергеем Владимировичем (Урсуляком - Е.К.) и считаю, что тогда не было ни хороших, ни плохих - извините за банальность, так сложился исторический процесс. Нам нужно принять, наконец, свою историю такой, какой она была, и перестать гадать на тему: «а что было бы, если бы...» Пока мы не перестанем вставать на ту или иную сторону в событиях почти уже столетней давности, наше общее прошлое будет влиять - причем далеко не самым лучшим образом! - не только на настоящее, но и на будущее нашей страны.
Прямая речь
Сергей Урсуляк, режиссер телевизионного художественного сериала «Исаев», дважды лауреат премии ФСБ (телесериал «Ликвидация», 2008 г.; телесериал «Исаев», 2009 г.):
«Внешнее сходство Дани с Вячеславом Васильевичем Тихоновым, безусловно, сыграло свою роль при выборе артиста на роль Исаева. Я сразу обратил внимание на их типажное сходство и поскольку не собирался ломать стереотипы и показывать Штирлица маленьким, толстеньким и курносым блондином, других артистов даже не смотрел. Тем более что Страхов - из тех редких актеров, в ком виден интеллект, кто способен думать в кадре (не в обиду будет сказано нашим молодым артистам, но глаза и лица большинства из них малопригодны к изображению мыслительного процесса на экране).
Мне оставалось лишь убедиться в том, что Даня обладает необходимыми не только актерскими, но и человеческими данными: для совместной работы мне крайне важен человеческий контакт с артистом. Когда путем долгих разговоров с ним я понял, что Даниил Страхов - человек вполне вменяемый, умеющий слышать собеседника, человек, который смотрит на мир глазами, а не пустыми «гляделками», человек, не изуродованный характерной, увы, для актерской профессии «ржавчиной» безответственности, эгоизма и «звездной болезни», - вопрос с исполнителем роли Исаева был решен окончательно».
Беседу вела Екатерина КИСЛЯРОВА
Журнал "ФСБ: За и против", №2 (09), июль 2010 г.
Спасибо огромное Дмитрию за предоставленный материал! 
.
.
