было беспокоить пожилого человека, который к тому же не очень хорошо
себя чувствовал? Задавать ему глупые детские вопросы, которые на
протяжении сорока лет ему задавали журналисты?
- Возможно , ему было бы приятно, что вы интересуетесь его мнением...
- Я знаю одно: вопросы по поводу этой роли в какой-то момент стали приводить его в состояние нежелания общаться с журналистами. И кто я такой, чтобы пытаться сделать ему приятное? По-моему, это, по меньшей мере, неэтично и неприлично... Все это наводит меня на мысль, что творчеством нужно заниматься только для себя самого. Инерция восприятия тебя в прежних работах, нежелание видеть в другом качестве - это как локомотив, который невозможно остановить.
- А вы что - шли в актерскую профессию ради любви?
- При чем здесь любовь?!
- Любовь людей, зрителей.
- Когда ты в семнадцать лет идешь в актеры, то не предполагаешь, что за внешним успехом стоит огромное количество жирных НО. То, что актерская профессия изнутри выглядит иначе, чем со стороны, - это факт. Выбрал бы я ее, зная все то, что узнал за прошедшие семнадцать лет? Не берусь судить. Но то, что шел я за внешней мишурой, успехом и, в конечном счете, как вы в простоте душевной сказали, за любовью - да, безусловно. Да все, кто идет в артисты, идут туда за любовью. Всем хочется, чтобы ими восхищались. Чтобы, как только они вышли на сцену, зрители подивились их неземной красоте и таланту и приняли сразу в сердце свое.
- Профессия предполагает серьезные амбиции. Что давало вам основание...
- ... в семнадцать лет ничего не давало мне оснований, кроме моей внешности и большого самомнения. В этом возрасте все мы пытаемся доказать миру, что можем все. И именно в этом возрасте мир это терпит.
- Когда вы не прошли по конкурсу ни в один из трех театральных вузов, какие у вас были чувства?
- Что это какая-то роковая ошибка и этого не может быть. Не пройдя по конкурсу ни у Петра Наумовича Фоменко, ни в Щукинское училище, ни у Авангарда Николаевича Леонтьева в школу-студию МХАТ, я именно это и
<<назад 1
2
3
4 5 6
читать дальше>>