переплет отцеубийства? Лучше уж отчаянно выпрыгнуть в распахнутое окно, взмахнув красными крыльями домино. И не от этой ли безжалостно наступающей реальности прячется Аблеухов - Е.Красницкий в пошловато-рифмованную абракадабру? Иначе ведь от одного звучного возгласа слуги Семеныча - В.Краснова можно хлопнуться в обморок. Анна Петровна - Г.Щепетнова, беглая сенаторская супруга, ищет укрытие в знойной испанской пляске, немыслимой на заснеженных просторах Петербурга.

        Персонаж по имени Автор - С.Голомазов скупыми комментариями стыкует отдельные сюжетные звенья, порой вступая с Белым в литературное соавторство. По счастью, все же режиссер одерживает верх над инсценировщиком, в скупую мизансцену заключая массивность очередного монолога. Аблеухов в странном порыве тянет руку, чтобы погладить сына по голове, но встретив взгляд последнего, равнодушно сжимает спинку стула. Их синхронно-монотонная трапеза, одинаковый жест - поднести лист бумаги к глазам. И другие глаза, заговорщика Дудкина, щемяще-искренне сыгранного А.Скворцовым, - до жути грустные, все понимающие, они красноречивее любых патетических фраз. Один такой взгляд оказывается тождественным многим броским эпизодам с гоголевскими какими-то крысами, переодеванием в костюм Смерти...

       Правда, постановочная удача гоголевцев отчасти смущает однозначной определенностью названия. Так и хочется добавить к "Петербургу", с которым здесь играют смело, что- то вроде: сон, мираж, версия. Оставим Белому - белое, а нам - нынешнее, пестрое.

Ирина АЛПАТОВА
газета "Культура" №16 (7127)
29 апреля - 13 мая 1998г.

 <<назад                                  1 2