Пресса

[Нюша]

На сайте "Кино-Театр" разместили на мой взгляд, очень интересное интервью с Дмитрием Дюжевым из сентябрьского номера журнала "Фома". Я к Дмитрию, как к актёру довольно спокойно отношусь, но мне всегда интересно его слушать, поскольку разделяю его взгляды на жизнь. Ох и сложно же ему найти себе под стать спутницу жизни!

Остров Дмитрия Дюжева. Некинематографический разговор

- Дмитрий, Вы говорили, что не любите давать интервью. Почему?
- Все вопросы довольно однообразны. Перетекают из одного издания в другое. Удивительно, но многие не любят, когда я начинаю говорить о Боге. Мои слова стараются как-то «секуляризировать». К примеру, скажешь что-то о христианской морали, о христианском поведении, а потом приносят тебе готовый текст интервью – а там об «общечеловеческих ценностях». И приходится каждый раз что-то объяснять. Я все говорю: «Господь помог, Господь сподобил!» Но журналисты порой просто не понимают, что я говорю о Боге всерьез, а если понимают, то не хотят касаться этой темы…

- Может, это беда не столько журналистов, сколько их читателей?
- Это беда всех людей на Земле, и она существовала изначально. Мы не умеем говорить друг с другом о Боге. Даже если кто-то уверовал – это еще не значит, что он сможет своими словами донести свою веру до других. Даже у апостолов это получалось далеко не всегда: почитайте «Деяния» - не обращали они людей толпами или целыми городами. Что уж о нас говорить!
Нужно всегда помнить, что между верующими и неверующими существует непонимание. Это нормально. Важно не удивляться ему, а учиться его преодолевать, и помнить, что человек посторонний не всегда может правильно воспринять твои поступки, просто потому что ему не всегда ясны мотивы, которыми руководствуются верующие люди.
Человек со стороны видит храм, молящихся там людей, знает, что существует христианство. Но он совершенно не представляет, в чем смысл веры, почему «смерти нет», зачем нужно ходить в храм и причащаться. И никаким способом ты свою веру в другого не «вобьешь».
Один человек рассказывал мне, что родители настояли на том, чтобы он крестился, потому что надеялись, что это поможет изменить его образ жизни в лучшую сторону. Этот человек крестился, исключительно чтобы успокоить своих родителей, а потом удивлялся. «Ну и что? – говорил он. – Ну крестили меня, вот вышел я из храма, и что – изменился что ли?» Я пытался ему объяснить, что крещение повлияло на его жизнь. «Вот представь, - говорил я, - ты был в тени, а теперь ты стал виден. Теперь твоя вера определяет твою жизнь. Она может тебе или помогать, или наказывать тебя, в зависимости от твоего к ней отношения». И надо сказать, что эти слова заставили его задуматься. Но ведь человек мог так и остаться ходить, удивляться: «Что эти попы приходили? Что они там сделали?» Насильно покрестить – это вовсе не помощь, а порой даже вред.
Я считаю, что лучшая форма миссионерства – собственные поступки. Есть, конечно, вещи, которые поступками не объяснишь. Если человек видит икону, но воспринимает ее просто как изображение, как предмет искусства, ему, конечно, можно попытаться объяснить, что это нечто большее, что это окно в совершенно другой мир – мир святого, который изображен на ней, мир, в котором Бог всегда рядом, а свеча перед иконой – символ не только жертвы – символ не только жертвы, но еще пламени твоей веры, которое ты оставляешь у этого окна… И такие объяснения как раз даются легко, с людьми сегодня вполне можно говорить подобными категориями. Другое дело, что разговоры – это уже второй этап. Сперва надо убедить человека в истинности Православия. И тут может помочь только твое личное поведение, как пример поведения православного человека. Мне очень нравится, как в своей книге говорил об этом главный редактор «Фомы» Владимир Легойда: нужно показать красоту православия, красоту веры.

- То есть свою веру нужно постоянно «доказывать делом»?- Если ты человек православный, твоя жизнь неизбежно постоянно соприкасается с Церковью и, главное – со Христом. Без него все остальное не имеет смысла. Порой это происходит даже неосознанно. А все время думать: «Так, сейчас я должен всем показать, какой я православный!» было бы как-то странно. Конечно, бывают порой особо важные моменты, когда ты понимаешь, что своим примером сможешь что-то переменить в людях. Бывает, что ты видишь: человек уже решился, делает первые робкие шаги к вере – вот тогда его обязательно надо поддержать, показать, что он – не один, что таких, как он, много, и что каждый начинал когда-то свой путь к храму, а путь этот редко бывает легким.
А еще важно объяснить человеку, что сам, один он этой дороги никогда не одолеет. Без молитвы, без помощи Божией… Без поддержки свыше вообще прожить трудно.

- Но ведь бывает и так, что в жизни возникает конфликт «долга и совести». Вера требует совершить какой-то поступок, который со стороны может показаться странным.- Бывает. Случалось, что убеждения не позволили мне совершить тот или иной весьма важный поступок. В таких ситуациях обычно начинаешь искать компромисс… Хочется избежать столкновения внешней реальности с твоей духовной жизнью. И, по-моему, это правильно. Только искать подобные компромиссы нужно в оправдании Божием.
Я лично, оказавшись перед трудным выбором, всегда молюсь. Прошу поддержки, чтобы Бог помог мне увидеть правильную дорогу. И Господь всегда помогает. Чаще всего я нахожу правильный путь, который позволяет мне никого не задеть, поступить справедливо.
Но иногда выхода нет. К примеру, рассказывают какой-нибудь анекдот уж совсем грязно-кощунственный – и тут нет никаких путей к отступлению, нужно сказать, что тебе это неприятно. У меня такое бывало. А случалось, что и на работе приходилось говорить, что не будешь сниматься в каком-нибудь скабрезном эпизоде.
Главное правильно объяснить людям – почему. Не надо подскакивать и кричать: «Это безбожно! Вы все безбожники! Да как вам не стыдно! Все вы грешники!». Это глупо, а главное, ты не сам опозоришься – ты опозоришь свою веру. Нельзя забывать, что человек смотрит на тебя, а видит Церковь. И если он и без того уже относится к ней скептически, то ты своим выступлением лишь подбросишь дров в огонь – и все.
Надо говорить спокойно, стараться объяснить, почему эти вещи для тебя недопустимы. Тогда ты не покажешься смешным, тогда к тебе отнесутся серьезно.

- Но разговоры на работе – это одно, а в кругу друзей – совсем другое…
- Наверное, у меня просто нет друзей, которые бы совсем не верили. Верят все, но все в разной степени и каждый по-своему. Конечно, есть люди, которые совершенно не хотят ни говорить, ни думать на эти темы. Это даже не просто агностики, которым все равно, это те, кто стремятся любому событию найти какое угодно объяснение – совпадение, научный феномен, неизвестная нам закономерность, только не участие Божественного начала…
Порой бывает просто обидно, когда не можешь разделить радость своей веры с тем, кто тебе дорог. И тогда приходится радоваться тихо, тихо нести в себе праздник этого чувства, чтобы не «оглушить» близкого человека, не отпугнуть его от Церкви.
Не знаю… Может быть, мне не хватает ораторских способностей, но я не раз убеждался, что только дела могут быть настоящим свидетельством о вере. И мне приятно, что я вижу, как некоторые из моих друзей постепенно меняются. У меня несколько близких людей стали как-то более внимательны к Церкви. Крещение и венчание для них теперь не просто формальные традиции. Надеюсь, что они смогут глубже понять Церковь. Душа ведь сама просит воспитания, просит, чтобы ее растили. И ей трудно быть маловеркой…

- А как Вы пришли в Церковь?- Я очень хорошо помню свою прабабушку, у нее в деревенском доме висела икона и всегда горела лампада. Это было очень необычно на фоне всей нашей советской жизни, и казалось тогда чем-то загадочным. Наверное, моя вера начиналась где-то там.
А потом я просто оказался в нужное время в нужном месте. Просто возникла необходимость зайти в храм. Я зашел… и остался. Пришла вера, я понял, что здесь Истина…
Когда всерьез задумываешься о Боге, очень много зависит от того, с кем ты общаешься, что за люди тебя окружают и как они оценивают происходящие в тебе перемены. Мои родители отнеслись к моему выбору спокойно. Тогда уже начиналось примирение власти с Церковью, но отношения все еще были прохладными.
Родители мне сказали: хочешь носить крестик – носи, но в школе не хвастай, пусть он будет спрятан, пусть он будет в первую очередь для тебя. Так и было.
Сейчас я тоже ощущаю поддержку своей духовной жизни, особенно своего духовника.

- Вам легко дается жизнь в Церкви?
- Нет. Дело не в том, что трудно соблюдать какие-то ограничения, запреты. А в том, что прийти в Церковь еще не значит навеки стать праведником. Каждый человек постоянно прибывает в поиске, и у верующего так же, как у любого человека, бывают сомнения и терзания.
К тому же, в Церкви очень легко расслабиться. Я по себе это знаю. Постишься, причащаешься, ездишь в паломнические поездки, встречаешь какой-нибудь большой церковный праздник, и все в тебе будто бы расцветает! И весь такой благодатный, что думаешь – ну все, теперь буду таким всегда! А потом – раз, и все кончается. Вернешься из паломничества в Москву, а тут работа: театр, съемки, светская жизнь. Закрутилось, понеслось – утром надо рано вставать, бежать куда-то, времени помолиться нет…
И в какой-то момент говоришь себе: «Стоп! Что-то не так!». Нет в тебе больше той благодати, которую ты приобрел – расплескалась во всей этой мирской суете.
Увы, это не моя личная проблема. Это обычное искушение любого мирского человека. Так было всегда, это наш крест. Это вовсе не означает, что всем следует немедленно удалиться от мира – у монахов свои искушения. Вообще, искушения есть у всех, и их надо учиться преодолевать.
И если ты имеешь внутри себя искорку настоящей благодати, если в тебе есть эта радость – живи, занимайся своим делом, только помни, что ты несешь в себе, и будь внимателен – все время следи: а не потухла ли эта искорка?
Конечно, мирские дела, обычная ежедневная суета любого под собой похоронят. Нужно искать в себе силы и хоть немного напрягаться – и думать о Боге. Вечером хочется лечь спать, а ты все равно встань и помолись – это очень важно! Попроси Бога о помощи, чтобы пройти через эти житейские рифы – и работу не потерять, и не уйти в нее с головой, забыв обо всем остальном. А без Божьей помощи до храма не дойдешь. Сил не хватит.

- Но многие спокойно живут и без храма.
- Когда у человека в душе есть Бог – это замечательно. И прекрасно, что люди делают добрые дела, живут праведной жизнью… Но ведь сказано: храм – подобие Царства Небесного на Земле. Как ты попадешь в рай, не познав его еще в этой жизни? Не знаю, можно ли прожить без Церкви, без Причастия, но точно могу сказать – это гораздо труднее. Мне кажется, человек, который не ходит в храм, усложняет себе жизнь, а не облегчает. Бог в душе… Звучит красиво, но есть ли у тебя постоянный контакт с Ним? Принимаешь ли ты Святые Таинства?
А когда начинают говорить: священники-де такие-сякие, мы им не доверяем, - я лично только расстраиваюсь. Зачем это осуждение? Кому от него польза? Или это только оправдание того, почему ты не ходишь в храм?

- А еще злобных старушек в Церкви полно…
- Знаете, я много лет в храм хожу, и никаких ссор и стычек у меня там не было. Мне кажется, это не от человека даже зависит, а от его восприятия. Когда не просто стоишь на службе, а слушаешь ее, то часто забываешь о внешнем мире, который тебя окружает. Ты весь в молитве, ты буквально живешь дыханием службы… Тогда разным мелочам вокруг тебя просто не придаешь значения.
А бывает, что человек идет в храм и только и ждет, что с ним там что-то случится: ко всему прислушивается, всего боится. Тогда с ним и происходят неприятности. Одна бабушка косо посмотрит, другая замечание сделает…
Я бы хотел посоветовать тем, кто из-за таких историй опасается ходить в церковь, постараться как-то отключиться от них, попробовать понять смысл и структуру богослужения – разобраться, что за чем следует, какой в этом внутренний смысл. Церковная служба весьма интересна, поверьте. Ну а если кто-то зашел в храм, поругался там со старушками и вышел… Наверное, в этом тоже есть какой-то смысл, ведь не зря же Господь попускает такое. Возможно, это испытание, и если ты его преодолеешь, снова придешь в храм, - услышишь и осмыслишь происходящее там, то думаю, и вознагражден будешь особо. Ведь сказано же: радость о раскаявшихся грешниках на небесах особенно велика.
А господь испытаний не по силам не дает. Значит, со всеми трудностями ты можешь справиться, а можешь спасовать – но в этом уже ты сам будешь виноват, а не старушки и не Церковь.

- Создается впечатление, что Ваша церковная жизнь была достаточно легкой?- Она была разной. Но вера была у меня всегда, причем вера сильная. Раньше, конечно, было легче. Было больше времени, больше возможностей. Когда пришла известность, оказалось, что жить стало сложнее. В первую очередь, из-за недостатка свободного времени. Теперь я уже не могу так свободно ездить, посещать монастыри…
Но я и сейчас стараюсь что-то делать. Вот участвовал в проекте «Доноры детям». Это важно, потому что крови донорской не хватает, и мы надеемся хоть как-то привлечь внимание людей к этой проблеме. Кто-нибудь обязательно откликнется. Я веду передачу «Улица твоей судьбы», мне кажется, это тоже хороший способ помочь людям, показать реальные дела наших современников, которые не испугались в свое время совершить какой-то поступок.
По-моему, это правильно.

- Но скептики считают, что такие акции не могут эффективно воздействовать на публику. Что Вы на это скажете?- Скажу, что не принимаю такие утверждения во внимание. Зачем? Иногда я слышу такие голоса и думаю: это говорит несчастный человек, который не способен поверить, что люди могут просто любить друг друга и просто проявлять сострадание. А я в это верю и стараюсь рассказать об этом всему миру.
Можно лежать на диване и думать: возымеет ли эта акция успех или не возымеет, а можно пойти и просто самому сдать кровь, не думая: вызовет это прилив доноров или ты так и останешься в одиночестве.

- Как в рыцарском девизе: «Делай что должен и будь, что будет».- Да. С благословением Божьим.

Беседовал Алексей Соколов.

http://kino-teatr.ru/kino/person/6/

[Анита]

Надо же, это как раз тот девиз, который мне всегда нравился. Не то, чтобы у меня получалось всегда ему следовать, но, если бы я была рыцарем, и выбирала девиз, то, наверное, выбрала бы этот. И ещё, мне всегда думалось, что эти слова подходят Даниилу. "Бороться и искать, найти и не сдаваться" - я верю, что это он сам сказал представителям Рускино, но, скорее всего, его просто застали врасплох и не дали времени подумать. И он назвал тот девиз, который все знают с детства. Хотя и это звучит хорошо. Но ему больше подошёл бы именно "Делай, что должен, и будь, что будет". Он ведь именно так и делает.

[Нюша]

Надо же, это как раз тот девиз, который мне всегда нравился. Не то, чтобы у меня получалось всегда ему следовать, но, если бы я была рыцарем, и выбирала девиз, то, наверное, выбрала бы этот. И ещё, мне всегда думалось, что эти слова подходят Даниилу. "Бороться и искать, найти и не сдаваться" - я верю, что это он сам сказал представителям Рускино, но, скорее всего, его просто застали врасплох и не дали времени подумать. И он назвал тот девиз, который все знают с детства. Хотя и это звучит хорошо. Но ему больше подошёл бы именно "Делай, что должен, и будь, что будет". Он ведь именно так и делает.

Мне тоже так кажется.

[Sveta]

МОРОЗ ПОШЕЛ ПО СЛЕДАМ ПЫРЬЕВА

“Братья Карамазовы”
РЕЖИССЕР: Юрий Мороз
ЗВЕЗДЫ: Жерар Депардье, Анатолий Белый, Сергей Горобченко
ЖАНР: драма

ЦИТАТА: “Романы Достоевского — это вершина, на которую хотя бы раз в жизни пытается взойти каждый режиссер” (Юрий Мороз)

Известный винодел и актер Жерар Депардье собирается снова осчастливить наш кинематограф. Вроде недавно он приезжал на “Мосфильм”, чтобы сыграть в картине “Зависть богов” Владимира Меньшова. А уж прошло 6 лет! Да, так кажется оттого, что не дает себя забыть месье Депардье: теперь ходят упорные слухи, что мечта французских женщин вновь пакует чемоданы — сниматься в фильме Юрия Мороза “Братья Карамазовы”. Да, Достоевский для иностранцев — магнит посильнее “Фауста” Гете.
Заграничные съемки новой киноверсии знаменитого романа, которые проходили в Варшаве, завершены. Теперь режиссер курсирует между Москвой и Суздалем, где снимаются основные сцены. Мороз пошел по стопам великого предшественника Ивана Пырьева, который своих “Карамазовых” с Ульяновым, Лавровым и Мягковым тоже снимал в основном в Суздале. Известно, что на роль Алеши Карамазова пробовался Даниил Страхов, но оказался для нее слишком красив. Ходят устойчивые слухи, будто одну из ролей сыграет Жерар Депардье. Так или иначе, но сам Юрий Павлович о своих главных героях долгое время молчал как партизан. Режиссер сказал лишь, что это талантливая киномолодежь. Но шила в мешке не утаишь. Из трех “братьев” менее других публике знаком играющий Алешу Александр Голубев. А вот Анатолий Белый и “бумер” Сергей Горобченко (соответственно Иван и Дмитрий Карамазовы) — давно не новички в кино.
— Думаю, у каждого поколения режиссеров рано или поздно возникает желание экранизировать произведения Достоевского, — считает Мороз. — Предыдущее поколение режиссеров совершило свое восхождение к Федору Михайловичу. Замечательную адаптацию романа для телевидения написал Александр Червинский.

http://mk.ru/numbers/2388/article83697.htm

[Анита]

Спасибо, Sveta!
Наши журналисты, как обычно, всё путают... Насколько я поняла, Даниил пробовался на роль Ивана. И про "слишком красивый" - это "испорченный телефон" какой-то...

[Нюша]

Вот злющая украинская статья о "Звёздах на льду". Я, естественно не разделяю мнение автора статьи, но вот, пожалуйста, есть и другое восприятие увиденного:

Ледовое побоище со звездами, капризами и рекламой
«Лед, лед, лед сверкает серебристый!» — бодро пел артист Александр Ширвиндт с коллегами в какой-то старой кинокомедии. Название фильма забылось, песенка запомнилась и даже пригодилась сейчас, когда российским телезрелищем №1 (впрочем, доступным и украинцам) стало шоу Первого канала «Звезды на льду».
Александр Ширвиндт в нем не участвует (возраст не тот), зато вовсю катаются другие звезды эстрады, кино, ТВ и т.д.
Наши зрители обожают наблюдать за тем, как люди делают то, что не должны делать. Это называется экстрим, неизведанное, новое и непознанное. Это дает острые ощущения. Петь должны певцы — петь хочет весь народ и поет, да еще как (караоке — насмешка над консерваториями). Танцевать должны танцоры — в пляс пускается весь народ. Теперь и профессионалы на коньках долго не устоят, коньки отбросят — на лед вышли звезды, миллионная армия телезрителей уже точит коньки. Что в этом плохого? Да ничего. Знаю, что на призыв профессионально заниматься своим делом мало кто откликнется.
Смущает то, что шоу, мягко говоря, позаимствованное, чужое, сделанное по голливудским лекалам не то чтобы тяп-ляп, а так, как смогли, а могут плохо. Качество телепродукта по-прежнему не всегда зависит от количества денег. Скупить все мозги в близлежащем пространстве до сих пор не получается. Впрочем, тех, кто его делал, думаю, не смущает ничто.
Внешне все чрезвычайно ярко — лед сверкает, зрители аплодируют, участники меняют музыку и костюмы. Смотришь, конечно, тем более если по ТВ смотреть абсолютно нечего, а это бывает чаще всего. Интересно, кто кого опередит, особенно интересно, кто споткнется, кого выгонят. Если не уснешь — узнаешь. А уснуть проще простого: слишком все затянуто, однообразно. И слишком много крика — дескать, впервые и только у нас. Не впервые и не только у вас — и за границей уже давно, и на соседнем телеканале РТР, к примеру. Так что это не просто шоу, а своеобразное ледовое побоище с близработающими конкурентами. А конкурента, понятное дело, нужно замочить во что бы то ни стало.
Просто позаимствовать у заграницы — большого ума не надо, нужно только подсуетиться и не кричать. А вот позаимствовать и сделать лучше, чем там, — это да. Но это Первому каналу не удалось. Получив в свое распоряжение лакомый кусочек и немалые денежные средства, ребята распорядились ими как могли. А смогли, в общем-то, неважно.
Во-первых, как уже говорилось выше, долго. Во-вторых, однообразно. Постановщик танцев Илья Авербух с трудом справился с поставленной задачей — уже на второй-третьей программе видно, что фантазия Авербуха, рекламно попивающего что-то в кадре, явно небезгранична. И направлена не на то, чтобы раскрыть звезду, вставшую на коньки. Главное — пустить пыль в глаза при помощи пестреньких костюмов и непременного реквизита, часто в танцах совершенно лишнего. Вытащить на лед кровать, миску для белья или газовую плиту — дело нехитрое. Но зачем? Проходит несколько секунд — и реквизит этот оказывается ненужным в танце. Но оцените — какой отвлекающий маневр! Кто будет вспоминать, как танцевала пара, а вот громоздкую кровать забыть невозможно. В общем же Авербуха хочется пожалеть — многие звезды «шлангуют», у них свой график выступлений, так что приходится изворачиваться, чтобы успеть, не подкачать, не повториться. Хотя как же тут не повториться?
Непросто и организаторам программы. Показали бы настоящие падения, конфликты, живую реакцию — налицо была бы драматургия, которая держит шоу. Но поскольку все приглажено, гламурно, шоколадно — драматургию и конфликт приходится выдумывать на ходу, часто высасывать из пальца. Как, например, разрешение еще один раз исполнять старые композиции. Оно явно сочинялось спонтанно для Татьяны Навки и Марата Башарова. Наверное, Башаров из-за многочисленных съемок не успел поучаствовать в очередных ледовых репетициях.
Авторам приходится цепляться за мелочи. Мимоходную травму Глюкозы раздули до события всей программы. Хотели тронуть народ до глубины души — вряд ли получилось, хотя бы посмешили. Так же и с конфликтом Оксаны Пушкиной с Алексеем Ягудиным. В каждой программе с глубокими намеками да со значением говорят о ссоре знаменитостей, как будто характер этой самой Пушкиной не написан на ее лице. И так все ясно, чего об этом бесконечно толковать, подтверждая маловыразительными кадрами.
Комментарии, вложенные в уста ведущих — фигуристов Евгения Плющенко и Ирины Слуцкой, тоже не блещут оригинальностью. Сколько можно называть мужчин «мачо», интересоваться ощущениями от катания или спрашивать у Марии Киселевой о «слабом звене»? Один раз куда ни шло, когда в каждой программе — куда тяжелее. Бесконечные похвалы, да бери больше, оды в честь участников, жюри, самого шоу, себя и, конечно же, Первого канала. Дежурные оды, озвученные ведущими, жюри, Авербухом, участниками, — все это достаточно быстро надоедает.
Не лучше и уважаемое жюри. Татьяна Анатольевна Тарасова — прекрасный тренер, в рекомендациях не нуждающийся. Но как же быстро превратилась она в свадебного генерала, вернее, генеральшу. И сразу же полезли банальности, нелепости, попытки казнить и миловать участников властной тарасовской рукой. От этой вседозволенности и странные решения — например, оставить в конкурсе явно слабую пару Мария Киселева — Максим Маринин (кстати, Киселева, олимпийская чемпионка в синхронном плавании, могла бы кататься и повыразительнее).
А другие члены жюри? Подобраны как будто специально. Комичный в своей самовлюбленности артист Александр Домогаров, несчастный Иван Ургант, уже не совсем человек, потому что — вечный шоумен, вынужденный шутить от рассвета и до заката. Очень далекий от ледовых побоищ, шоколадно загоревший на югах гендиректор «Мосфильма» Карен Шахназаров. Фигуристка Татьяна Тотьмянина, исправно выставляющая своему партнеру Максиму Маринину заоблачно высокие оценки.
Странных оценок вообще немало. Искусственно завышаются оценки обаятельному джазисту Игорю Бутману и Марии Петровой. Ребята, конечно, обаятельные, но этого обаяния явно недостаточно, чтобы занимать первые места. Давно пора убрать пару Александр Носик — Татьяна Бережная, которая выглядит явно слабее других, но Носика выдерживают, задерживают, придерживают. И конечно, самое вопиющее — это первое место в одном из выпусков, отданное Оксане Пушкиной и Алексею Ягудину. Пушкина мало того что злая и не скрывает этого, она еще и не катается, отдуваться за нее приходится симпатичному чемпиону-одиночнику. Спасибо еще одному члену жюри, спортивному журналисту Елене Вайцеховской — сказала об этом во всеуслышание, щелкнула Пушкину по носу.
И еще — рекламное безумие. Кажется, мы к телевизионной рекламе уже привыкли, но в «Звездах на льду» количество ее превышает все допустимые нормы. Первый российский канал здесь ни при чем — я говорю об украинской рекламе, которой нашпиговал программу «Первый — всемирная сеть». Как в старые плохие времена, шоу прерывается чуть ли не каждые пять минут. Не получается даже чуть-чуть расслабиться и получить удовольствие. Так и хочется дать кому-нибудь по голове. Коньком.
СЕРГЕЙ ПАЛЬЧИКОВСКИЙ
http://1k.com.ua/143/details/10/1

[Анита]

Если автор мнит себя таким профессионалом, он должен был бы знать, что фигуристку Бережную зовут Еленой, а не Татьяной. А вообще, как я это называю, сидя на диване, судить обо всём очень легко!

[Sveta]

УБИТЬ ДОСТОЕВСКОГО

«Достоевский бессмертен!» – патетически восклицал булгаковский кот Бегемот, пытаясь пройти в писательский ресторан. Тезис красивый, но спорный.


Думаю, что даже Достоевского, писателя, ставшего для всего мира символом русской беспокойной духовности, можно убить. Например, с помощью скверных экранизаций в неимоверных количествах, которые заставят людские массы нервно вздрагивать и говорить «чур меня» при одном упоминании имени Федора Михайловича. А таких экранизаций готовится только в ближайшее время – три штуки.
Над «Братьями Карамазовыми» хлопочет режиссер Юрий Мороз. «Бесы» бесстрашно поручены «молодому немцу Феликсу Шультессу». «Преступление и наказание» снимает Дмитрий Светозаров.
Отчего я думаю, что экранизации будут скверные? Может, они будут гениальные, необыкновенные и потрясающие? Вероятность этого существует – но, извините, стремительно приближается к нулю. Как говорится, от осины не родятся апельсины. Потому что, прежде чем браться за экранизацию Достоевского, надо хоть чем-то это право заслужить. Подтвердить как-то квалификацию и репутацию режиссера, умеющего обращаться с полноценной высокой художественной литературой.
Вот Владимир Бортко, который снял посредственного, на мой вкус, но кондиционного, приличного «Идиота» – он имел, по крайней мере, за плечами «Собачье сердце» Булгакова. Было очевидно, что режиссер умеет работать с актерами и обладает навыками стилизации времени. Но чем заслужили свое право на Достоевского Мороз, Шультесс и Светозаров?
Наименьшее сопротивление вызывает в этом списке фигура Дмитрия Светозарова. Это не идеальная кандидатура для постановщика «Преступления и наказания», но все-таки не заведомо провальная. Сын советского классика Иосифа Хейфеца, Светозаров, и сам примерный работник, автор многочисленных картин о кошмарах жизни, в последние годы ставший опытным мастером сериалов («Агент национальной безопасности», «По имени Барон», «Танцор»). Жестокий театрализованный натурализм, которому привержен Светозаров, вовсе не чужд миру Достоевского, а его богатая практика работы с актерами позволяет хоть на что-то надеяться. Однако тревога сильнее надежд.
Не было у Светозарова опыта общения с великой русской литературой, он привык по-свойски работать с посредственными, а зачастую и просто беспомощными сценариями. Занимательное зрелище он сделает, но забраться хоть ненадолго на философскую и нравственную высоту, на которую зовет нас Достоевский, – сомневаюсь.
Но вот за какие заслуги экранизировать двухтысячелетнюю историю христианской цивилизации – роман «Братья Карамазовы» – поручено Юрию Морозу, я не знаю. Решение это мне кажется заведомо обреченным. Юрий Мороз пока ничем не подтвердил квалификацию режиссера, умеющего обращаться с классикой. Он поставил сериал «Каменская», и этот блеклый блинчик на сегодня – единственный известный фильм его послужного списка. Репортажи о съемках новых «Братьев Карамазовых» – это смех сквозь слезы. «Одновременно с экранизацией «Братьев Карамазовых» Юрий Мороз выпустил фильм «Точка» о трех московских проститутках»... Вообще, приступая к Достоевскому, надо бы хоть год попоститься и помолчать, а не картинки о проститутках снимать.
Вы можете сказать, что опыт общения с классикой имеют немногие режиссеры, и надо же кому-то когда-то с чего-то начинать. Но почему начинать-то надо с самого сложного, что есть в литературе? Надо было сначала дать Морозу экранизировать что-то на пробу – скажем, начать с Чуковского или Агнии Барто. Посмотреть, как справится. А тут на бедную современную голову обыкновенного сериального ремесленника обрушивается сам Федор Михайлович со всеми своими ужасами!
И уж совсем трагической представляется судьба «молодого немца Феликса Шультесса». Этот несчастный всего-то и успел, что закончить ВГИК. И тут ему сразу нанесли удар, от которого он вряд ли оправится – «Бесы». Такой, значит, подарок молодому немцу, и причем явно не без участия его соотечественника господина Мефистофеля. Телевизионное начальство можно понять – с беспомощными выпускниками нынешнего ВГИКа работать куда легче, чем с капризными мэтрами. Могу привести пример, как одна такая выпускница, Ульяна Шилкина, забацала веселыми руками экранизацию «Золотого теленка» Ильфа–Петрова, испортив даже Олега Меньшикова, что практически невероятно...
Молодой немец успел пригласить в свои «Бесы» таких же беспомощных артистов (вроде Евгения Стычкина, сериального клоуна, который играет сложнейшую роль, Петра Верховенского). Последние известия о судьбе сериала тревожны. О молодом немце уже ничего не сообщается, зато говорится, что общее руководство сериалом взял на себя режиссер Валерий Ахадов. Опытные люди понимают, в чем дело – материал так плох, что нужна помощь – но и Ахадов далеко не Висконти, ох, как далеко! А не лучше ли списать этот проект в графу «убытки» и не мутить «Бесов» понапрасну?
Нет, нужны какие-то препоны, какие-то барьеры на пути желающих экранизировать русскую классику! Невозможно, что каждый, понимаете ли, «хрен с горы» у нас брался за Толстого, за Достоевского. В некоторых странах таким барьером является ум и вкус самих работников телеканалов. На британском телевидении кому попало Диккенса не поручат – его экранизируют раз в пять лет, и это важнейшее дело. Следует и нам подходить к экранизациям серьезно и ответственно.
Русская литература – это наш стратегический золотой запас духовных ценностей, и его нельзя просто так разматывать и обесценивать в погоне за сиюминутной прибылью. Если нет естественных преград, надо создавать искусственные! Кандидатура режиссера, которому поручается экранизация классического произведения, должна пройти жесточайший отбор – и у зрителей, и у профессионалов. Он обязан доказать свое право на адаптацию великого текста. Пусть претенденты пишут концепцию, снимают пробные сцены, да что угодно – только бы исчезла из обихода неприятная легкость, с которой великие романы превращаются в сериальное сырье.

Татьяна МОСКВИНА

http://www.argumenti.ru/pages/28?id_news=1620

[Natasha Suvorina]

Д-да, ничего не скажешь, веселенькое напутствие снимающим сериалы по Достоевскому.

[Viki781]

А мне не кажется это веселым. Одно то, что журналистка изначально обвиняет режиссеров в том, что ничего хорошего из экранизаций не вышло, даже, извините, не видя картин вызывает у меня сомнение в ее профессионализме, в котором она обвиняет режиссеров. Я понимаю, новой газете нужны скандальные тексты статей, ну вот и пишите их про попсу, тусовку и так далее, что же на людей то кидаться. Телеканалы тоже можно понять, кто из режиссеров согласился, того и позвали. И снимают они их в основном по одному принципу - нужно показать молодежи, что в мире есть не только тупые сериалы, брендовые книги типа раскрученного "Духлесс" и тусовки с дискотеками, но еще и мировая хорошая литература. Помните? "Поэтому те экранизации, которые осуществляются сейчас на нашем телевидении, нельзя не приветствовать. Это хорошо, это правильно, это необходимо для того, чтобы молодые люди открыли книгу и хотя бы сравнили свои впечатления от просмотра фильма с тем, что написано в первоисточнике, написано автором!" И этим все сказано.
А говорить, что классические произведения при этом обесценятся, по-моему, глупо. Это равносильно тому, если книгу прочитало много народу, и понял каждый ее по-своему, она потеряла свой изначальный смысл и литературные достоинства.

[Анита]

Жаль, что я ни с кем не поспорила об авторстве статьи! Правда, пока читала, спорила сама с собой, ну и, конечно, выиграла. Только вот выигрыш с себя не возьмёшь... Конечно же, это Татьяна Москвина, одарённейший критик, но в последнее время, видимо, уверовавший в собственную непогрешимость, а это губительно даже для большого таланта. Её блестящая острота пера и независимость суждений постепенно превращаются (да уже превратились) в обыкновенную хамоватость. И это ОЧЕНЬ печально.
Я тоже разделяю опасения по поводу этих сериалов. И, возможно, в чём-то она права. И, возможно, даже во многом. Но ещё Пушкин, кажется, упоминал: "То же бы ты слово, да не так бы молвил". Потому что на определёном этапе даже правота, высказанная хамски, превращается в неправоту. А "рубить" молодых изначально - просто грех. Ну грех, и никак не назвать иначе. Бедный "молодой немец", как сильно-то по физиономии получил от тётеньки... И нельзя, ну невозможно говорить о людях так, как это делают иные борзописцы на Рускино. С тех - что взять? Но вы-то, вы-то - цвет нашей критики, можно сказать... Ну, во всяком случае, человек очень авторитетный в киноведческом круге... Почему же вы, уважаемая, настолько "почитаете всех нулями"? Такой взгляд так же вредит объективной картине мира, как "розовые очки".
Кстати, вот они все радостно "раздавили под катком" Ульяну Шилкину за "Телёнка...". А, по-моему, во-первых, это совсем не такая уж неудача, как они кричали. А для дебютантки (в прямом смысле, она ни-ког-да не снимала кино до этого!) просто изрядно. Но как же они не поняли, что никто сейчас не сделал бы лучше, потому что сейчас НЕ ВРЕМЯ для этой истории? Ну непонятно, о чём снимать кино! Когда снимался "Телёнок..." с Юрским, была ясна "расстановка сил", "на чьей стороне правда", кто "положительный" - Зося, конечно, и вообще вся наша советская действительность, в которую талантливый и неординарный Бендер, ах, как жаль, не вписался. И из этого можно было высечь некую "искру". И в 60-е в это ещё могли верить. А сейчас - что? С советской действительностью вроде как всё ясно. Тогда Бендер - положительный, и правда на его стороне? Но тоже не получается, и вообще как-то скучновато обо всём этом. Не читать, читать интересно, а именно смотреть. Книги - это вообще другая субстанция, там - авторский язык, "аромат", именно это и привлекает. В кино аромат сохранить трудно, особенно, если "не очень ко времени". Книга чаще будет "ко времени", чем кино. Читать очень можно, смотреть - не тянет. И это чувствовал Меньшиков. И если бы "Золотого телёнка" снимал кто угодно, он играл бы так же. Не говоря уже о том, что Шилкину просто ОБЯЗАЛИ снимать этот фильм, не спрашивая, интересно ли ей это. И будто уважаемые критики об этом не знали!
В общем, в очередной раз видишь, насколько "бережно" относятся эти "мастера своего дела" к живым людям... Радетели Достоевского... Эх!

[Pastello]

Тётя-критик, конечно, ядовитая, но безконечные аппеляции к сверхдуховности Достоевского надоели. У Достоевского, как писателя, помимо этой самой "слезинки ребёнка", всегда очень увлекательный детективный сюжет. И очень тяжёлый, плотный текст. Уверена, Запад, в широком смысле, так восхищается Достоевским потому, что в их переводах он "разрежен", легче воспринимается. Занимательные сюжеты его романов вполне подходят для экранизации, только надо выбирать, что больше хочется и что удастся показать - интригу или мысли. И, вообще, Достоевский писал потому, что не писать не мог, читала и обсуждала его относительно чистая и сытая публика. Неимущим и обездоленным все эти, вскрытые им язвы общества, не нужны, своих хватает.
Ну, снимут облегчённого Достоевского, ну и хорошо. Всё равно, читать его сейчас никакой охоты нет.

[Natasha Suvorina]

Пастелло, мне кажется, что если в данную минуту у тебя нет никакого желания читать сложного Достоевского, ради Бога, это твое сугубо личное решение. Андрей Максимов в своей книге "Искусство брать интервью" обмолвился, что мы читаем ту или иную книгу только тогда, когда у нас есть вопросы к автору. И в таком случае обращение к тому или иному писателю становится особенно субъективным.Так что очень глупо всех подряд оценивать по одному ростометру: ты читаешь Достоевского, ага, ты - метр восемьдесят, не читаешь, ты- метр с кепкой. Подобный подход - пусть и в полемическом задоре - по-моему, присущ и критику, написавшей вышеизложенную статью. Режиссеры, которые сейчас снимают экранизации, могут нравиться, могут не нравится, однако на мой взгляд бесчеловечно по отношению к человеку творческому заранее выносить безапелляционный приговор: он бездарность, у него ничего не получится. Действительно, Анита права, это до боли напоминает посты "ценителей" на Рускино. А вот интересно, какая могла бы быть реакция у режиссеров,названных в статье, если бы они вдруг прочитали ее? Они что, дружно зарыдают и побегут разрывать контракты? Или ответят:"Сам дурак" и продолжат съемки? Вики, а ты цитировала Даниила, я правильно помню?

[Viki781]

Вики, а ты цитировала Даниила, я правильно помню?

Да, Наташ, это его слова. Это цитата из интервью для Рускино.

[Natasha Suvorina]

После высказывания Даниила Александровича мне добавить нечего.