Ух ты, ёлки-палки, оказывается, то, что "в молодости будущий штандартенфюрер Штирлиц имел лицо артиста Даниила Страхова" - это "культурный шок". И к нему надо людей готовить, а то ещё испугаются. Имел бы он лицо Вадима Галыгина из "Комеди-Клаба", так, наверное, меньше испугались бы. Опять вспомнился брат Горанфло из книги Дюма: "Или это они все с ума посходили, или это я, грешный, рехнулся".

Да
успокойтесь, люди добрые, какой шок, ПОЧЕМУ шок, "культурный" или обычный - ПОЧЕМУ?! Не понимаю. Ну давайте
спокойно доживём всё-таки до осени и
спокойно посмотрим. Чего заранее-то шугаться?
(Понимаю, что это глас вопиющего в пустыне)
О "Мгновениях". Могу повторить, что
лично мне цвет там практически ничего не даёт. А иной раз отнимает. Вчера для меня (ИМХО) "рассыпалась" сцена в кафе "Элефант". Конечно, дело не в цвете как таковом. Если бы фильм был цветным изначально, этого бы не произошло. И может быть, тот, кто посмотрит 17МВ впервые, воспримет всё как должное. А я неожиданно увидела эсэсовский значок на пиджаке Штирлица, которого раньше не замечала, и отвлеклась на значок. Я заметила розовое платье одной из дам, входящих в кафе, цвет сумочки и свёртков, которые принесли Сашенька и её спутник (что-то там было светло-зелёное и фиолетовое), я смотрела, как хорошо "раскрасили" Сашенькино лицо, и вдруг поняла, что сцена-то уже "проехала", и они уже уходят.
С чем я не могу согласиться - с изменёнными титрами, торопливо едущими снизу вверх в конце, как это принято сейчас - но не было принято тогда, и это противоречит стилю фильма. Мне не хватает такой знакомой инструментальной музыки "Мгновений" в начале серий, очень не нравится, что песни делят пополам - половинка в начале, половинка в конце.
А главное - убивает монтаж, который, видимо, потихонечку, да проводился, чтобы привести каждую серию к любимому "общему знаменателю" - 52 минуты, и чтобы на рекламу хватило. Я заметила это вчера трижды. Сначала подумала, показалось, но потом... Вот идёт разговор в тюрьме Штирлица и пастора Шлага. Штирлиц говорит: "Вам было страшно эти два месяца, которые вы провели в тюрьме?" Пастор отвечает: "Мне было страшно все 11 лет вашего пребывания у власти". Здесь вопрос Штирлица пропущен, пастор говорит что-то своё, а потом прибавляет, что ему было страшно все 11 лет... Потом я заметила по кинохронике, которую показывают в той сцене, когда Штирлиц тихо празднует в своём доме 23 февраля. Там есть кадры, как в 1944 году пленных немцев провели по Москве, и люди смотрели на них - что знаменательно, без агрессии, в глазах была не ненависть, но боль. Так вот, там всё это было показано до конца, показано, как немцев уводят через мост. Потом - "возвращение" в Германию 45-го, задумчивое лицо Штирлица. Потом - снова кадры хроники: салют в Москве, лица людей, поднятые к небу. В данном варианте смешали проход немцев и салют, одно как-то странно вылезло из середины другого. Потом... В первом варианте картины Штирлиц, немного запьянев и от коньяка, и от тайного горького своего праздника, выходит в прихожую - не сидится ему в доме - открывает дверь, выходит на крыльцо и закуривает - звучит музыкальная тема "Тоски по Родине". Он молчит, курит, потом возвращается в дом, как-то смущённо разводит руками: не с кем здесь разделить мой праздник, ну... извините... Закрывает дверь. Или я совсем сошла с ума, или здесь этого не было.
А потом я переключилась на самый конец «Щита и меча» по другому каналу. Миленький мой, родненький, такой же, как был! И титры, и песня, и хронометраж, и всё, всё, всё! Золотко моё, нецветное, драгоценное!
