Go to footer

Пропустить


Культура, философия, образование

ПоOFF-TOPим?

Модераторы: Admin, Модераторы


Новое сообщениеот Natasha Suvorina » Вт 03 фев 2009, 19:26

Исправить "вывихнутые души"
Печать
Автор Владимир Сергеев 01.02.2009 г.
ImageТайная проповедь Евгения Шварца

Он был очень популярен в советское время. По его пьесам ставились театральные спектакли, снимались фильмы. Но мало кто знал, что он – православный христианин. Хотя сам Евгений Шварц своей веры не скрывал.

Справка "Фомы":

Драматург и поэт Евгений Львович ШВАРЦ родился 9 октября 1896 года в Казани, в семье врача. В 1914–17 годах учился на юридическом факультете Московского университета.

С весны 1917-го – на фронте. В 1922–23 годах – литературный секретарь К. Чуковского, с 1925-го – сотрудник "Детгиза".

Автор пьес: "Голый король", "Тень", "Дракон", "Обыкновенное чудо", "Повесть о молодых супругах" и др. По сценариям Шварца сняты фильмы: "Золушка", "Первоклассница", "Дон Кихот", "Марья-искусница", "Каин XVIII", "Снежная королева"; существуют киноверсия "Дракона" и два фильма по "Обыкновенному чуду".

Награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалями "За оборону Ленинграда" и "За доблестный труд в Великой Отечественной войне".

Умер в Ленинграде 15 января 1958 года.

"Как он дышит, так и пишет..."

Современному человеку имя Евгения Шварца в общем-то известно: на основе его пьес в советские годы было снято немало популярных "семейных" фильмов, которые продолжают смотреть и до сих пор – "Обыкновенное чудо", "Золушка", "Марья-искусница". Кто-то, возможно, читал и сами его пьесы – они не раз издавались. Но нельзя сказать, что творчество Шварца сейчас пользуется массовым спросом и вызывает повышенный интерес – при том, что изданы его четырехтомник и однотомник с дневниками, статьями и письмами и юношескими стихами. В Шварце видят всего лишь сказочника, который когда-то сеял "разумное, доброе, вечное", но безнадежно отстал от проблем нынешней жизни.

Такой взгляд несправедлив. Шварц способен сказать современному человеку – особенно думающему, ищущему – очень многое. На протяжении всего своего творчества, в собственных повестях и пьесах, в пьесах-сказках по мотивам произведений Андерсена, Евгений Львович предлагал людям вникнуть в смысл жизни, увидеть суть и, пока не поздно, уничтожить ростки зла в бессмертных своих душах. Не поучая никого, мягко советовал быть мудрыми и делать "правильные" выводы.

Николай Чуковский (писатель, сын Корнея Чуковского – В. С.) в статье "Высокое слово – писатель" говорил, что "...его (Шварца) пьесы начинаются с блистательной демонстрации зла, глупости во всем их позоре и кончаются торжеством добра, ума и любви". Так почему же Шварц постоянно говорил об этих понятиях? Потому лишь, что сам был порядочным человеком? Думаю, дело не только в этом. Булат Окуджава весьма точно сказал о писательском труде: "Как он дышит, так и пишет...". А ведь такой взгляд на творчество восходит к словам Христа: От избытка сердца говорят уста (Лк 6:45).

Чем же дышал Евгений Шварц? Многие его современники наверняка сильно удивились бы, узнав, что он – всерьез верующий православный христианин, который, в общем-то, не слишком и маскировался.

Служба на всю жизнь

Первое посещение церкви, которое запечатлела его память, произошло летом 1899-го в Екатеринодаре (с 1920 года – Краснодар – В.С.), где жили родные его отца. В дневнике за 1954 год Шварц так рассказывает об этом: "Я стою, судя по всему, в алтаре. Священники в белых ризах служат, поют, взмахивая кадилом... На блюде лежит нечто полукруглой формы... Эту странную службу я запомнил отчетливо на всю жизнь. И часто в нее играл, поворачиваясь величественно и взмахивая кадилом". А года через два, уже в Рязани, бабушка по материнской линии, узнав, что родители еще ни разу не причащали Женю, отвела его в храм. "Когда я принял Причастие, то почувствовал то, чего никогда не переживал до сих пор. Я сказал бабушке, что Причастие прошло по всем моим жилочкам, до самых ног. Она ответила, что так и полагается. Много спустя я узнал, что дома она плакала. Она увидела, что я дрожал в церкви, – значит, Святой Дух сошел на меня".

В блокадную зиму 1941-го он говорил писательнице Вере Кетлинской: "У нас с вами есть одно преимущество – видеть людей в такой ситуации, когда выворачивается наизнанку вся их суть". Спустя год он напишет в дневнике: "Бог поставил меня свидетелем многих бед. Видел я, как люди переставали быть людьми от страха... Видел, как ложь убила правду везде, даже в глубине человеческих душ". Указывая на несправедливость и пороки, Шварц предлагал человеку задуматься над своими поступками и начать исправляться. В пьесе "Голый король" Шварц так говорит о пробуждении сознания: "Ты на народ посмотри! Они задумались. Задумались!". Некоторые письма он заканчивал словами: "Давайте будем мудры".

"Наблюдательный Евгений Львович все подмечал и, казалось, видел человека сквозь увеличительное стекло", – вспоминала актриса Елена Юнгер.

Весной 1926 года Шварц, редактируя "Республику Шкид" (первая советская книга о беспризорниках, написанная бывшими беспризорниками Леонидом Пантелеевым* и Григорием Белых), спросил внезапно, в лоб, у девятнадцатилетнего Л. Пантелеева – Ты в Бога веришь?

– Да. Верю.

– Я – тоже.

Этот неожиданный диалог положил начало долголетней дружбе двух классиков детской литературы. Пантелеев понимал Шварца как никто другой, так как и сам до окончания своей земной жизни оставался искренне верующим человеком.

Позже, в расстрельные тридцатые и сороковые, Евгений Львович не боялся открыто дружить с академиком Владимиром Ивановичем Смирновым, знаменитым математиком, ездившим каждую субботу из Комарова в Никольский Морской собор к всенощной; с большим почтением отзывался об архиепископе Крымском и Симферопольском Луке (Войно-Ясенецком), ныне прославленном в лике святителей. В доме Шварцев часто бывали сын владыки Луки – Михаил, известный патологоанатом, и священник Иоанн Чакой, служивший в кафедральном Никольском соборе. Слушал Евгений Львович вместе с супругой Екатериной Ивановной и еженедельные проповеди архиепископа Сан-Францисского Иоанна (Шаховского) в передачах "Голоса Америки".

Евгений Львович всю жизнь был окружен друзьями и приятелями, которых притягивал к себе подобно магниту. Но лишь немногие знали, что он молился, хотя в храме в последнее десятилетие бывал не часто. В такое страшное время жил, когда даже с друзьями, даже с близкими по крови не всегда можно было решиться на откровенность. Зато полностью раскрывался в пьесах (а их 25), в которых говорил об одном: о любви к людям и о неминуемом торжестве добра над злом.

В произведениях Шварца злодеи получают в первую очередь духовное наказание, и задолго до развязки – в процессе своей деятельности. Тень снедаема разрушительной завистью к своему хозяину; Дракон, угнетавший город двести лет, сам живет в непрерывном страхе перед угнетенными; Охотник в "Обыкновенном чуде" боится потерять первенство среди охотников. То есть преступления и пороки делают жизнь преступников более бессмысленной. Шварц привлекает наше внимание к этим истинам не бия себя в грудь – не любил он высокопарных слов и позерства, – а исподволь, рисуя реальные картины жизни людской.

Но он не только давал библейские аллюзии в тексте пьес и стихов – он еще рисовал картину спасения по вере и этапы жизни христианина. Рассмотрим эти картины последовательно.

О вере и любви

Уже само имя главного героя пьесы "Тень" – Христиан-Теодор (от греч. христианин, следующий Христу, и дар Божий) – косвенно намекает на личность человека (у Андерсена это просто Ученый без имени). Ученый Христиан приезжает в город-царство лжи и лицемерия и сразу же становится там "нежелательным" чужаком ("надо его съесть", – говорят местные людоеды).

В мире корысти и предательства, где отсутствует вера как главная составляющая человеческого спасения, он – светильник чистоты. Невинность и чистота – это вызов греху и испорченности (об этом Шварц пишет также в "Медведе" ("Обыкновенное чудо") и в "Голом короле", где есть фраза, обращенная к Принцессе: "Молчите! Вы так невинны, что можете сказать совершенно страшные вещи!"). Беседуя с Принцессой, которая "не верит ничему", Христиан изумляется: "Не верить ничему – да ведь это смерть! Все безразлично – это еще хуже смерти. Вы огорчили меня! ...И все-таки... я люблю вас...".

Король из пьесы "Голый король" недоволен своим первым министром: "...не веришь в чудеса?... Да ты материалист! Да я тебя в подземелье!". Министр тут же исправляется: "Я хотел сказать: я не верю в чудеса, говорит безумец в сердце своем. Это безумец не верит, а мы только чудом и держимся!". Здесь прямое цитирование первого стиха 13-го псалма Давида.

Возвращаясь к разговору Христиана с Принцессой, заметим, что его любовь побеждает его же огорчение. А позже именно эта платоническая любовь, преображенная в любовь жертвенную – агапэ, прощает его убийц и друзей-предателей. Эта тема продолжена в "Драконе", где Ланцелот, избавив горожан от деспотии дракона и будучи огорчен их трусостью и раболепием, так объясняет причину своего возвращения: "Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания. В каждом из них придется убить дракона... Я люблю всех вас, друзья мои. Иначе чего бы ради я стал возиться с вами".

О спасении

Первый шаг на пути к спасению – признать свою греховность и вину перед Господом. Вину неверия, надменности, самооправдания. Люди стараются переложить ответственность на плечи других, как Король в "Обыкновенном чуде" после неудачной попытки отравить хозяев усадьбы.

Король. Не я виноват!

Хозяйка. А кто?

Король. Дядя! Он так же вот разговорится, бывало... а потом ему делается стыдно... И чтобы потом не мучиться, он, бывало, возьмет да и отравит собеседника... Скотина форменная! Оставил наследство, негодяй!

Хозяин. Значит, дядя виноват?

Король. Дядя, дядя, дядя! Нечего улыбаться!.. Отвечать самому, не сваливая вину на ближних, за все свои подлости и глупости – выше человеческих сил!

Знакомая картина? От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься (Мф 12:37).

В стихотворении Шварца "Страшный суд" говорится:

Пронесся по очереди слух:

"В рай пускают только детей".

Когда Ланцелот объясняет, что для получения спасения каждому в отдельности нужно признать свою вину и каждому в себе "убить дракона" (то есть зло, трусость, предательство, эгоизм), то мальчик спрашивает: "А нам будет больно?". На это Ланцелот отвечает: "Тебе нет", а на тот же вопрос взрослого: "С вами придется повозиться".

О прообразах, Втором пришествии и Суде

Ученый Христиан-Теодор – не только прообраз христианина, но еще отчасти и образ Иисуса Христа в Его земной жизни. Например, Господь спрашивает: Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк 18:8). И Христиан у Шварца сокрушается об отсутствии веры и сострадания как о главных губителях души. Христос добровольно пострадал за грехи людей, возлюбив творение Божие. В пьесе Шварца происходит нечто подобное. Принцесса так отвечает ученому: "То, что вы говорите, неприятно. Зачем мне слушать вас?". Христа предали из зависти (см. Мф 27:18), а Христиану "не простили того, что он такой хороший человек". Но он, несмотря на предательство друзей, остался верен себе даже перед казнью, доказав этим истинность своих убеждений. Верная Аннунциата говорит уводимому палачом страдальцу: "Тебе страшно?". Ответ поражает присутствующих: "Да. Но я не прошу пощады". И затем, когда его вынуждены были воскресить, продолжает: "Ведь чтобы победить, надо идти и на смерть". И Доктор, уже не страшась никого, кричит: "Слышите вы все: он поступал как безумец, шел прямо, не сворачивая, он был казнен – и вот он жив, жив, как никто из вас".

Христос вернется на Землю уже не как Спаситель, но как праведный Судья. Шварц пишет и об этом. Пока победивший Дракона и спасший людей от его власти Ланцелот лежал смертельно раненный, люди, не очистив свои "вывихнутые души", в надежде на его нескорое возвращение продолжали жить по-прежнему и бороться за власть, хотя и ощущали незримое присутствие Ланцелота. И когда он внезапно появляется, Бургомистр восклицает: "Вот кого не ждали!".

А Ланцелот говорит: "Я не тот, что год назад. Я освободил вас, а вы что сделали?.. Страшную жизнь увидел я".

В пьесе злодеев посадили в городскую тюрьму, "откуда нет возврата". А в действительности осужденных примет ад, и мучения будут бесконечны. Вот строки из стихотворения Шварца "Страшный суд":

Ад зиял слева,

С колючей проволокой...

С уличными часами без стрелок,

Ибо времени не было.

Часы без стрелок – образ не только экспрессионистский, но в первую очередь апокалиптический. Это вечность, неподвластная нашему разуму.

О повседневной жизни

Итак, человек уверовал, получил прощение грехов. Что дальше? Побеждать и преодолевать искушения. Хозяин в "Обыкновенном чуде" обращается к Медведю и Принцессе: "Любите друг друга, да и всех нас заодно, не остывайте, не отступайте – и вы будете так счастливы, что это просто чудо!".

О настоящей любви Шварц говорит и в последнем своем большом произведении – "Повести о молодых супругах". Обычно романтические сюжеты заканчиваются примерно так: "И, наконец, они встретились и поженились. Ура!". Шварц заглянул дальше брачной церемонии и затронул "проблему сосуществования". Иначе говоря: "А знаете ли, что брак – не только белое платье и праздничный стол, а каждодневное преодоление "своего плохого" ради "хорошего общего"?".

Шварц пишет и о главной задаче спасенного человека: сохранить веру и не свернуть с прямого пути, какими бы заманчивыми ни казались соблазны.

Меня Господь благословил идти,

Брести велел, не думая о цели,

Он петь меня благословил в пути,

Чтоб спутники мои повеселели.

Иду, бреду, но не гляжу вокруг,

Чтоб не нарушить Божье повеленье,

Чтоб не завыть по-волчьи вместо пенья,

Чтоб сердца стук не замер в страхе вдруг.

(стихотворение "Меня Господь благословил идти...")

Все в этом мире преходяще. Даже земная любовь. Даже страх. "Снежная королева" Шварца заканчивается словами: "Что враги сделают нам, пока сердца наши горячи? Да ничего!". Удачно определение верности, данное ткачом Христианом в "Голом короле": "Он верен, как мы, и поэтому поет одну песню". Петь одну песню, идти одним путем, что бы ни произошло. А все остальное – в ведении Господа, у Которого пишется памятная книга деяний наших (Малахия 3:16). У Шварца эта выражено диалогом Эльзы и Ланцелота:

Эльза. Как я убивалась! Меня мучили тут.

Ланцелот. Я знаю все.

Эльза. Знаешь? Откуда?

Ланцелот. В Черных горах есть огромная пещера. И в пещере этой лежит Книга, исписанная почти до конца. К ней никто не прикасается, но каждый день страница за страницей прибавляется к написанным прежним. Записаны все преступления преступников, все несчастья страдающих напрасно.

До самой смерти росла его душа

Евгений Львович и сам старался помочь страдающим. В 1920-х подбирал беспризорников и с помощью Маршака устраивал в детские дома. Когда был репрессирован Заболоцкий, Шварц, сам постоянно нуждавшийся в деньгах, поддерживал материально жену поэта и двоих его детей. С 1946-го помогал попавшему в опалу Михаилу Зощенко, от которого тогда отвернулись многие. В 1950 году, в разгар "борьбы с формализмом и космополитизмом", из Ленинградского университета выгнали литературоведа, профессора Бориса Эйхенбаума, и Шварц вместе с писателем Михаилом Козаковым (отцом артиста и режиссера Михаила Козакова), драматургом Израилем Меттером (автором сценария фильма "Ко мне, Мухтар!") и актером Игорем Горбачевым приносили безработному ученому сумки с продуктами.

Понимая, какая странная для атеистического общества проза получается у него, Шварц признавался в письме к ленинградским режиссерам Акимову и Ремизовой в апреле 1949-го: "У меня есть довольно опасное свойство – желание покоя, свободы, мира и благодати во что бы то ни стало...".

Но мирно и свободно пожить не давали. Были запрещены пьесы "Голый король" (1933), "Тень" (1940), "Одна ночь" (1942, о блокаде), "Дракон" (1944). В "Драконе" сразу усмотрели и осуждение культа личности, и "религиозные мотивы". В декабре 1954 года на Съезде советских писателей Борис Полевой обвинил Шварца в "отрыве формы от содержания". Народный артист СССР Михаил Жаров подлил масла в огонь, пройдясь вдоль и поперек по "Обыкновенному чуду" и не увидев в нем упоминания о "выдающейся роли советского народа в строительстве счастья на земле". И лишь Ольга Берггольц назвала Шварца на этом съезде самобытным, своеобразным и гуманным талантом.

А в 1956-м был издан первый сборник его пьес; по ним снова начали ставить спектакли – и в СССР, и за рубежом. Даже наградили орденом Трудового Красного Знамени. Невозможно оказалось пройти мимо такого действительно народного автора.

Угасая после второго инфаркта, испытывая сильные боли во всем теле, он не прекращал восхищаться красотой и разнообразием Божьего творения: "Обыкновенная вульгарная бабочка-капустница, а ведь здорово было бы найти нужное слово, чтобы описать ее полет". Пантелеев говорил о нем словами Бунина о Чехове: "До самой смерти росла его душа".

Мысль о скорой смерти не пугала. Шварц сам заговаривал на эту тему: "Интересно, когда это случится?". Потому что понимал: земная жизнь коротка, а вечна лишь душа, которая нуждается в исцелении.

...Нет, здесь быть я не хочу!

Домой хочу. Туда, где я бывал когда-то.

...

...И, отдохнув, я пью ожившими губами

Божественную радость бытия.

(стихотворение "Радость бытия")

Перед смертью он исповедовался и причастился Святых Христовых Таин. Напутствовал его известный ленинградский священник протоиерей Евгений Амбарцумов.

...Над могилой Шварца на Невской дорожке Богословского кладбища возвышается белый мраморный крест. И поставлен он был в то время, когда незабвенный Никита Сергеевич Хрущев объявил о новом этапе антирелигиозной борьбы.

Когда у вдовы Шварца Екатерины Ивановны спрашивали: "Что вы делаете?!" и "Почему крест?", – она громко отвечала: "Потому что Женя был верующий!..".


Фома

http://yarcenter.ru/content/view/17421/220/
Жизнь слишком коротка, чтобы быть маленьким и слабым!
Аватара пользователя

Natasha Suvorina
 
Сообщения: 3712
Зарегистрирован: Вт 24 май 2005, 11:15
Откуда: Yaroslavl


Новое сообщениеот Jul » Вт 03 фев 2009, 20:05

Спасибо, Наташа, за статью. Да только этого слова мало. "Спаси Господи" хочется сказать, именно так. Статья всколыхнула во мне столько чувств, что разобраться в этом потоке еще долго не смогу. Произведения Евгения Шварца всегда были для меня примером настоящей, честной литературы, которая при всей некоторй мрачности заставляет жить по-человечески, дает надежду, мужество. Многое из написанного стало для меня настоящим откровением.
Я не верю в добро. Я верю в доброту. Василий Гроссман
Аватара пользователя

Jul
 
Сообщения: 437
Зарегистрирован: Пт 21 дек 2007, 22:32
Откуда: Russia


Новое сообщениеот Анита » Вт 03 фев 2009, 23:28

Спасибо, Наташа.
Евгений Львович Шварц был поистине счастливым человеком.
Аватара пользователя

Анита
Мoderator
 
Сообщения: 15639
Зарегистрирован: Вс 02 апр 2006, 17:27
Откуда: Санкт-Петербург


Новое сообщениеот Елена » Ср 04 фев 2009, 11:22

Наташа, С П А С И Б О.
Аватара пользователя

Елена
Мoderator
 
Сообщения: 11392
Зарегистрирован: Чт 31 май 2007, 07:04
Откуда: Россия, Сибирь


Новое сообщениеот Jackdaw » Ср 04 фев 2009, 16:00

Наташа, спасибо! Ты всегда находишь такие интересные, поучительные и глубокие по смыслу и содержанию статьи о культуре! С удовольствием их читаю и обдумываю! Спасибо за то, что просвещаешь меня!
Аватара пользователя

Jackdaw
 
Сообщения: 6280
Зарегистрирован: Чт 06 ноя 2008, 13:33


Новое сообщениеот Natasha Suvorina » Ср 04 фев 2009, 17:51

:orator: :rev:
Жизнь слишком коротка, чтобы быть маленьким и слабым!
Аватара пользователя

Natasha Suvorina
 
Сообщения: 3712
Зарегистрирован: Вт 24 май 2005, 11:15
Откуда: Yaroslavl


Новое сообщениеот Natasha Suvorina » Пт 06 фев 2009, 20:27

Самая обаятельная и привлекательная
У актрисы Ирины Муравьевой - юбилей
Ирина Корнеева

Как повезло нам, что в ее жизни случились фильмы "Москва слезам не верит", "Карнавал", "Самая обаятельная и привлекательная".

Как посчастливилось ей (а заодно, разумеется, и всем ее поклонникам), что помимо блестяще сыгранных образов наших современниц в кино в ее творческой биографии есть и Чехов, и Островский, и Толстой - в Малом театре, которому Ирина Муравьева верна вот уже более пятнадцати лет.

И что как по ее личной судьбе прошли судьбы (думы, чаяния, манеры и поступки) Раневской, Аркадиной и Гурмыжской, так же и в историю страны (а не только кино) оказались вписаны сыгранные Муравьевой Людмила, Нина Соломатина и Надя Клюева. Если, конечно, не брать на себя смелость утверждать объективно большее, что именно с них копировались и писались судьбы многих наших соотечественниц. Счастливые и не очень, но неизменно потрясающе обаятельно-привлекательные и предельно искренние.

8 февраля Ирина Муравьева снова будет самой-самой обаятельной и привлекательной. С чем согласятся все-все-все в нашей стране, даже несмотря на то, что от праздничного вечера в ее честь, заздравных речей и любых театрально-юбилейных мероприятий актриса отказалась категорически. Так бывает: человек, обожаемый миллионами, не любит суеты сует вокруг собственной персоны и пышным торжествам предпочитает день рождения в кругу родных и близких друзей.

Она одна из немногих, кому сегодня абсолютно удается сохранять актерское достоинство и человеческую скромность - не мельтешить в рекламе, не порхать из сериала в сериал ("Не родись красивой" - пожалуй, единственное исключение из этого правила), не мелькать на "тусовках", не светиться, не "пиариться" любой ценой и никогда не злоупотреблять любовью публики - не то что от интервью, презентаций или приглашений побыть "лицом" или "свадебным генералом", - даже от творческих вечеров в ее честь Ирина Муравьева, как правило, отказывается. Уговорить ее на последнее удалось лишь однажды. Разговор получился не из серии "актерские байки", а о серьезном. "Театр - это действительно большая часть моей жизни, - рассказывала тогда актриса. (Цитата - по свидетельствам очевидцев. - Прим. ред.). - Но как бы сильно я ни любила свою профессию, я не считаю ее единственным смыслом жизни. Есть еще многое. Мы знаем страшные примеры того, как артист, выйдя на пенсию, через год-два погибает, кончает с собой. Лишившись театра, работы, возможности самовыражения, он просто не видит смысла дальнейшего существования. Я для себя решила, что надо жить так, чтобы профессия не становилась для тебя всем. Если меня завтра вдруг отправят на пенсию, я, наверное, немного поплачу. Но, уверена, вскоре после этого обязательно найду занятие, которое позволит проявлять себя... Профессия актера - удел людей сильных духом и крепких здоровьем..."

Как бы хотелось пожелать - прежде всего театру - никогда не предоставлять ей такой возможности и даже мысли о подобном - искать себе профессиональное занятие помимо актерского. И как бы хотелось надеяться, что и в кино, где Ирина Муравьева за всю жизнь не сыграла ни одного эпизода - потому что предлагали только большие роли, - не изменит себе. И подарит вскоре всем нам еще новую женскую киносудьбу. И не одну.


Российская газета

http://www.rg.ru/2009/02/06/muravieva.html
Жизнь слишком коротка, чтобы быть маленьким и слабым!
Аватара пользователя

Natasha Suvorina
 
Сообщения: 3712
Зарегистрирован: Вт 24 май 2005, 11:15
Откуда: Yaroslavl


Новое сообщениеот Елена » Вт 10 фев 2009, 08:29

Сегодня день памяти Пушкина.

«Нет, весь я не умру. Душа в заветной лире
Мой прах переживёт и тленья убежит.»

И пережила, и нетленна.
Аватара пользователя

Елена
Мoderator
 
Сообщения: 11392
Зарегистрирован: Чт 31 май 2007, 07:04
Откуда: Россия, Сибирь


Новое сообщениеот Jackdaw » Вт 10 фев 2009, 17:53

Елена, спасибо, что напомнили об этом дне!
Будучи в Петербурге, я побывала на Мойке 12. Трудно выразить словами те чувства, которые я испытала, стоя в кабинете Пушкина! Как будто прикоснулся к чему-то прекрасному и вечному! На мой взгляд, гениальность Пушкина в том, что всё, о чем он писал в 19 веке, актуально и в 21 веке, хотя люди теперь более прагматичны ,не так сентиментальны, говорят не столь возвышенным языком. Вечные ценности не стареют!
В день памяти нашего величайшего поэта я всегда вспоминаю музыку Свиридова, она звучит во мне, особенно "Романс"! Это тоже сложно передать словами!
Аватара пользователя

Jackdaw
 
Сообщения: 6280
Зарегистрирован: Чт 06 ноя 2008, 13:33


Новое сообщениеот Natasha Suvorina » Вт 10 фев 2009, 18:18

Выкладываю старую статью о Янковском. Она была написана аж в 2004 году. Но как здорово узнать о каких-то вещах из уст самого Олега Ивановича!


Тот самый Янковский

Олег Янковский - народный артист СССР, лауреат Государственных премий СССР и РФ, актер театра "Ленком", снявшийся более чем в 100 картинах, среди которых - "Тот самый Мюнхгаузен", "Влюблен по собственному желанию", "Полеты во сне и наяву", "Ностальгия"... Станислав Любшин - народный артист России, актер МХАТа им. Чехова, на счету которого более 70 фильмов, в том числе "Пять вечеров", "Моя жизнь", "Не стреляйте в белых лебедей", "Черный монах"... Первый раз Янковский и Любшин встретились на фильме "Щит и меч", который для Янковского стал успешным дебютом в кино, а Любшину принес массу наград и премий. Последний раз они виделись накануне юбилея Олега Янковского, который будет отмечаться в стране и в театре 23 февраля. Обозревателю "Российской газеты" Ирине Корнеевой представилась возможность стать свидетелем их беседы.

Корр: Скажите, до "Щита и меча" вы друг друга знали?

Янковский: Мы не были знакомы. Я, разумеется, знал Любшина - по всей стране уже прошла "Альпийская баллада, он был звездой, а я в Москву-то тогда приезжал, приблизительно как в Париж. В 65-м году я только окончил театральное училище. В 1967-м, когда начались съемки, мне было 23 года.

Любшин: Но ты ведь уже в Саратовском театре работал. Много ролей сыграл?

Янковский: По-моему, у меня только одна была, после которой меня нужно было уволить. Я ввелся в "Марию Стюарт", там актер заболел. На меня надели костюм гораздо большего размера, шлем. Я - какой-то стражник - должен был прокричать монолог в стихах. И вроде выучил, но, когда выскочил на сцену, шлем меня по голове ударил, и весь текст вылетел. Одно только успел крикнул: спасайся, королева! Кому от кого спасайся... Сам раскололся, актрису подвел... А это моя первая роль, и неизвестно, чем бы все закончилось, но в Саратов приехала ассистент режиссера Наташа Терпсихорова, пригласила на пробы.

Любшин: Многие актеры уже были утверждены на фильм "Щит и меч", а тут едет какой-то Янковский. Фамилия странная: то ли поляк по национальности, то ли ... ну в общем, едет. А на роль Генриха Шварцкопфа пробовались многие московские артисты. Меня вызывают подыгрывать. И вдруг приезжает красивый парень...

Янковский: А я красивый был?

Любшин: Да. И у тебя удивительное качество: ты сразу располагаешь к себе и людей, и зрителей.

Корр: И особенно женщин.

Янковский: Хорошая реплика - прошу ее оставить.

Любшин: И вот мы с тобой снимаем сцену, ты этого не помнишь.

Янковский: Еще бы, я весь в пелене какой-то...

Любшин: Играем и, как все артисты на кинопробах, играем ужасно. Мне это не страшно, я уже утвержден, а ты так стал переживать! У нас там стояла белая колонна, мраморная, и ты был бледнее, чем эта колонна. Все трагическое состояние было выражено на твоем благородном лице. И чем дольше ты держался за колонну, тем становился краше. Я тогда Басову говорю: Владимир Павлович, ну посмотрите, как этот парень страдает, как точно вы выбрали артиста. Оператор Паша Лебешев меня поддерживает: действительно, он все интереснее и интереснее делается. И Басов согласился: да, с каждой секундой хорошеет, мы его утверждаем.

Янковский: Это то, чего я не знал... Самое смешное, когда после кинопроб я получил телеграмму, что утвержден, надо было видеть, как я переходил через дорогу. Что б, не дай бог, не сбила машина. Чтобы спасти себя для кинематографа, я осторожно, медленно, вглядываясь, шел в театр... Когда съемки начались, покойный Паша Лебешев говорил мне:" Олег, вернешься в Саратов, великим станешь". Я стучал по дереву:" Паш, прекрати..." А так и вышло.

Любшин: Это называется "судьба человека".

Янковский: А если еще учесть, что в театральный институт я без экзаменов попал.

Мой брат поступал туда и поступил, но осенью его забрали в армию. А я пришел к директору, когда уже все экзамены прошли. Правда, у меня было рекомендательное письмо - с седьмой по десятый класс я играл свои первые роли в Минске. Директор мне поверил и сказал первого сентября приходить на занятия...

С тех пор я решил целей перед собой не ставить. Думаю, зачем, раз судьба так взяла за руку и ведет, то надо ей довериться. Скажи тогда Слава: да ну, Владимир Павлович, парень он хороший, но периферийный, как бы все сложилось? Ведь актер, которого режиссер уже утвердил, влияет на решение. А Слава помог мне, помог еще многим. Он ведь и Высоцкого буквально за руку привел на Таганку, и не в такой уж хорошей форме тогда был Владимир Семенович.

Любшин: Володя Высоцкий тогда стоял, прислоненный к телефонному автомату... Что же касается Олега Янковского - сразу человеческая природа была видна. Важно, когда люди говорят на одном языке. Почему на спектакле "Все оплачено" (последняя премьера в "Ленкоме". - Ред.) я восхищался, как Олег играл, Инна Чурикова, Саша Збруев - люди импровизировали, как музыканты в джазе. Один брал ноту, другой подхватывал...

Корр: Олег Иванович, в "Ленкоме" вы работаете с 73-го года. Как вас сюда ангажировали?

Янковский: Мои последние гастроли с Саратовским театром проходили в Петербурге, в БДТ. Я играл князя Мышкина. Какие-то японские продюсеры перепутали фамилию Янковского со Смоктуновским, в антракте пригласили на гастроли в Японию, потом разобрались, что к чему, к концу спектакля не пришли... Но я знал, что в зале сидит Захаров. На меня, надо отдать должное, тогда посыпалось много предложений: тут же пригласил БДТ - Роза Сирота подошла от Товстоногова, Владимиров позвал в театр Ленсовета. Но я ждал звонка от Марка. И он раздался.

Любшин: А ты только у него хотел работать?

Янковский: Да. Я понимал, конечно, что из Саратова нужно уезжать, потому что где-то я уже топтался на месте. Чувствовал, что надо, надо куда-то идти дальше. Ощутить конкуренцию, приток новой крови.

Корр: Конкуренцию вы сразу ощутили в Москве?

Янковский: Ну, Москва так ломает хребты, что мало не покажется.

Корр: А как надо себя вести, чтобы хребет тебе не переломили в первый же день?

Янковский: Законов тут, наверное, нет. Хотя Марк Захаров поделился тремя заповедями. Сказал: "Олег, вы у нас актер молодой, хоть и известный уже по кино, но Москва - это отдельный город, и поэтому запомните несколько вещей. Во-первых, в Москве ни с кем не ругаться, потому что враг из Москвы не уезжает. Вторая мудрость: в театре надо принадлежать всем и - никому в частности. И третье: только не надо ничего сразу доказывать в театре, что вы талантливый, вы звезда, тактично занимайтесь своим делом, органично войдите в театр"...

Это главное, хотя много и другого. Если в какие-то периоды я не так был задействован в театре, то я с пониманием относился. Опять же Марк всем актерам говорил: не ждите от меня, я не могу о каждой судьбе думать, ищите - в кино, на телевидении.

Корр: Марк Анатольевич вас с легким сердцем отпускает на съемки? Вы можете влиять на репертуарную политику Захарова? Сообщить, что вот с такого-то по такое-то играть в театре из-за съемок не сможете?

Янковский: Да, и,более того, не один же Янковский в театре. Это и Абдулов, и Збруев, и Караченцов, и Чурикова, и Раков, и Певцов, и Лазарев-младший, и Степанченко - все ведущие актеры, на которых строится репертуарная политика. И тем не менее все снимаются. Марк Захаров понимает, что театру потом воздастся.

Корр: Какие кинопроекты у вас сейчас на подходе?

Янковский: Куча сценариев лежит, я выбираю. "Анна Каренина" Соловьева, намек на "Доктора Живаго", Понтий Пилат в "Мастере и Маргарите".

Корр: Богатый выбор.

Янковский: Почему я еще радуюсь - лет пять тому назад просто оторопь брала: чудовищные сценарии, чудовищные картины. Отрадно, что наш кинематограф встал на ноги. С прокатом много проблем, но что касается производства - в год три-четыре просто классные картины у нас выходят. Конечно, больше обращаются к классике - и в кино, и в театре. Такого мощного взрыва, как мы испытали в 60-70-е годы, когда появились Вампилов, Розов, Арбузов, Радзинский, Шукшин, сейчас не наблюдается. А что греха таить, сначала было Слово. А современная драматургия пока молчит.

Корр: По этому поводу вы однажды сказали, что Россия "беременна". Когда, по вашим ощущениям, она родит?

Янковский: Чего-то недохоженного тоже не хотелось бы получить. А для полноценного есть все основания: начало и XIX, и XX века было за Россией. От XXI века прошло только четыре года, я убежден, вот-вот что-то возникнет.

Любшин: Олег, теперь следующий вопрос. Когда-то у Олега Борисова я спросил, когда он с БДТ приехал на гастроли в Москву: "Олег, ну ты как там, в театре, подружился?" Он мне ответил: "Слава, театр - это не та организация, где можно дружить..." Теперь я обращаюсь к тебе: ты согласен, что театр - это все-таки та организация, где можно дружить с людьми?

Янковский: Но, во-первых, у меня дипломатичный характер. Когда я пойму, что лучше отойти в сторону, я это обязательно сделаю. Плюс я помню заветы Марка Захарова. К тому же у нас в театре приличная атмосфера. Хотя Олег Борисов во многом прав, театр строится на самолюбии, на тщеславии. Я никогда не забуду, как, будучи еще актером Саратовского театра, я играл главные роли, снимался в кино и у меня родился сын. В театре повесили поздравление. И, как мне потом передали, один артист, с которым мне и делить-то вроде было нечего, стоя у доски объявлений, выругался: у, черт, и сын, а не дочь, у него родился. Почему ему-то все?.. Обвинять никого нельзя. Наверное, уж так пошло испокон веков. Но близкие люди, безусловно, в театре могут быть.

Любшин: У нас, у зрителей, такое впечатление, что Абдулов, Караченцов, Збруев, Янковский не просто хорошая компания, но еще и лучшие друзья.

Янковский: Каждый из нас в дружбе состоит по-разному - кто ближе, кто на среднем уровне, кто совсем не понимает друг друга. Но выяснять отношения некогда - каждый востребован.

Корр: А почему у вас на всех одна общая гримерная?

Янковский: От нехватки помещения. У нас все-таки старое здание, бывший купеческий клуб, условиями, которые есть во МХАТе, мы не располагаем. А гримерная - это почти полжизни. Каждый бы мечтал, чтобы была возможность и отдохнуть, ведь между репетициями и вечерним спектаклем в наших пробках домой не доедешь... Я в театре 30 лет работаю, у меня их всего два - Саратовский и "Ленком", но я хочу сказать, что мы, в общем-то, счастливые. "Ленком" для нас все-таки дом. Я был в Париже, работал с французскими и швейцарскими актерами в спектакле Клода Режи "Счастливцев и Несчастливцев". Через полгода все разъехались...

Корр: Сейчас у вас нет новых европейских театральных проектов?

Янковский: Такое редко случается, это слишком дорогое удовольствие. Только Меньшиков еще играл в Лондоне, Костолевский, кажется, в Швеции, Любшин в Польше...

Любшин: Польша-то меня и погубила... Я там с женой познакомился.

Янковский: Хорошо съездил.

*

Корр: Олег Иванович, я знаю, что из всех детских игр вы предпочитали футбол.

Янковский: В детстве я серьезно им увлекался. Других увлечений-то не было. Потом брат меня на сцену за руку привел. Но сказать, что я мечтал о профессии актера - никогда.

Корр: А какие были мечты? Вот Станислав Андреевич хотел летчиком стать.

Янковский: Летчиками, понятно, все хотели быть, но почему ты артистом стал?

Любшин: Военное детство, нищенская жизнь, страшное человеческое одиночество. А драмкружок - какая-то сообщность. У каждого человека была мечта вырваться из того мира, в котором мы существуем.

Янковский: Меня волнует другое: ведь ни у тебя, ни у меня в роду актеров не было. А потом сложились династии. И брат, и я, и средний брат, если бы не армия, тоже был бы артистом (он все равно сейчас рядом с искусством - директор театра в Саратове). А потом дети пошли по нашим стопам. У меня супруга актриса, сын Филипп окончил МХАТ актерский и ВГИК режиссерский, невестка актриса, внуки подрастают... Как, почему генетически это срабатывает?

Любшин: Да кто его знает.

Янковский: Может, это объяснимо атмосферой в доме, разговорами? Сейчас-то я понимаю, почему в артисты идут. Когда "Фабрика звезд"появилась, стали показывать, как это делается.

Любшин: Ужас.

Янковский: Для тебя ужас, а для детей, которые мечтают, - это очереди, слезы, трагедии. А когда мы в артисты шли, и телевизор-то был не в каждом доме. Конечно, влекло желание другой жизни... Однажды мы с театром выезжали за сто километров на гастрольный спектакль. И вот еду я в автобусе по пыльным саратовским дорогам и думаю: Господи, неужели это и есть красивая актерская жизнь? Не в материальном плане "красивая", артисты ведь получают жуть сколько. Какая у тебя была первая зарплата - 54 рубля?

Любшин: Нет, выше - 69. Но что я сейчас вспомнил. Не знаю, как ты, но когда я решился поступать в театральный, я с родителями советовался. К тому времени я уже окончил кислородно-сварочный техникум...

Янковский: Об этом ты не рассказывал.

Любшин: Скрывал, должна же быть у актера какая-то тайна. А так как в техникуме я занимался в самодеятельности, думал, надо пойти себя испытать. И вот я советуюсь с отцом и с матерью. А они смотрели у соседей телевизор - концерт шел, пел Иван Семенович Козловский, а за ним полукругом хор стоял. Отец слушает, как он поет, и тут я говорю: я хочу пойти сдавать экзамены на артиста. Мать заплакала. А отец помрачнел, выпрямился и сказал: "Вот если ты будешь как он, - и показал на Козловского, - иди, а если как те, кто за ним стоят - не надо". А как ты можешь знать, кем ты будешь - как Козловский или как за ним? Позже так получилось, что я на радио записывал стихи Пушкина, а Козловский пел романс. И когда в антракте я рассказал ему эту историю, Иван Семенович, человек с юмором, попросил: ты когда сейчас домой-то придешь, отцу передай, что лучше меня стал.

Янковский: А скажи мне, пожалуйста, ты из тех артистов, которые ставили задачи перед собой, мечтали о ролях, шли к ним через мучения?

Любшин: Такого не было... Но мне очень хотелось дядю Ваню в пьесе Чехова сыграть.

Янковский: Твоя роль.

Любшин: Олег Николаевич Ефремов мне однажды пообещал, что мы будем с ним в очередь играть. Я обрадовался, успокоился, пару лет ждал, когда он вызовет на репетицию. Но он, наверное, забыл. Сам сыграл, а меня не вызвал. А в других театрах мне уже не хотелось играть.

Янковский: Я почему спросил, мне кажется, что мечтать как-то даже и нелепо. В свое время мне сказал замечательный артист Марков: "Олег, ты только никогда не мечтай о ролях. Я всю жизнь хотел Протасова сыграть, получил, а сил-то уже на эту роль нет..." К чему я это рассказываю. У нас со Славой были похожие ситуации. Андрея Рублева у Тарковского ведь Любшин должен был играть (Рублева сыграл Солоницын. - Ред.). Слава почти никогда в интервью об этом не рассказывал, но с этим предложением где-то год жил, если не больше. А мне на "Зеркале" пообещали Гамлета, но в последний момент Тарковский передумал:" Нет, Олег, ты все-таки романтический герой, Гамлета Солоницын будет играть, а ты - Лаэрта..." Я тогда взвизгнул, встрепенулся и сказал: "Нет, Лаэрта я играть не буду". Когда живешь какой-то мечтой, потом так ранит тебя. Лучше к этому относиться как-то полегче.

Любшин: Знаешь, что меня поражало. Вспоминая Володина, я думал: в чем счастье человека? Вот ты нашел себя - в своей жизни, в своей судьбе, в семье, в работе. Я сейчас пафосно буду говорить, Олег, ты грандиозный артист, но при этом ты еще и грандиозный, очень добрый человек. Сейчас мало гениальных актеров, которые остаются и такого же уровня людьми. С возрастом люди как-то теряют лучшие качества, меняются, а ты сохраняешь такую редкую, человеческую чистоту! С чем я тебя и поздравляю.

*

Корр: Давайте поговорим о сегодняшнем дне. Олег Иванович, вы сейчас в театре играете Петра I в "Шуте Балакиреве", Тригорина - в "Чайке", в спектакле "Все оплачено" - современного персонажа. Какая эпоха - чеховская, петровская или современная вам ближе?

Янковский: С моей точки зрения, не эпоха определяет спектакль. Играется человеческая боль, а она в любые времена остается болью. Поэтому во фраке ли я играю Протасова или в джинсах "Полеты во сне и наяву" - темы приблизительно одинаковые. В роли Петра I Симонова я все равно не переиграю. Но когда понимаешь, что столько веков прошло, а все в России не то, и обращаюсь в спектакле: Господи, помоги нам еще хоть в последний раз вывернуться, то это я, Янковский, говорю. Просто на мне костюм Петра. Но это я как человек к Богу обращаюсь, а не как Петр I - может, он и слов-то таких тогда не говорил. Поэтому невозможно сказать, что дальше, что ближе. Ну что мне до графа Палена из "Бедного, бедного Павла"? Но наша общая боль "убить - и все проблемы решены" - вечная. И Пален, который вроде бы спасение России творил, что он изменил? А что Каховский изменил, стреляя в Милорадовича?

Корр: Как вы относитесь к тому, что Олега Меньшикова называют вашим преемником?

Янковский: Мне трудно судить, преемник он мой или нет. Мне просто больше повезло. Ведь сейчас современного героя нет.

Корр: Со времен "Полетов во сне" он ушел?

Янковский: Мой - ушел. Мне посчастливилось, что время тогда сконструировало героя. Не литератор же его выписывает - время диктует, а человек воспроизводит. Толстой записал историю Протасова, когда пришло его время, а до этого был Печорин, тоже лишний, мучающийся человек. Я, может быть, один из самых счастливых актеров. Но это не моя заслуга - так звезды легли, что выбор пал на меня. У нас были герои, которых олицетворял Рыбников, потом послевоенные годы потребовали романтического героя - Олег Стриженов играл. Потом понадобился интеллектуальный герой - появился Баталов и более изощренный - Смоктуновский. А потом время потребовало ответить: где дети разбросанной по миру интеллигенции, чем они занимаются? И на эту роль появился Олег Янковский.

Корр: Мы должны в разговоре коснуться вашего режиссерского дебюта - картины "Приходи на меня посмотреть".

Янковский: Я не собирался делать открытий в кино - таких, например, какие Звягинцев совершил. А хорошо снять историю я, наверное, могу. Потому что у меня есть свой взгляд, как должен существовать актер перед камерой и как я сам существую. С годами опыт накапливается, возникает уверенность, что ты знаешь, как из стеклышек собрать витраж...

Корр: Вам принадлежит фраза: "Вошел в роль, а выйти забыл". С вами хоть раз такое случалось?

Янковский: Упаси бог. Конечно, после спектакля требуется час-два, чтобы прийти в себя. Психологическая нагрузка на сцене колоссальная. И помимо таланта, который дается свыше, актер должен обладать крепкой сигнальной системой, отключающей его от работы. Мы ведь опасным делом занимаемся, входим в такие нервные коридоры. Не выключись вовремя, хорошо играя Отелло, - задушишь артистку в одну секунду. Если в раж-то войти...

Корр: Олег Иванович, у вас есть агент, который занимается вашими делами в кино?

Янковский: К сожалению, наше поколение привыкло обходиться без агентов. Ну что, интересно, агент будет делать со Станиславом Любшиным? Все равно продюсер должен обсуждать все со мной. А молодые актеры вопросы решают с их помощью. И это правильно - не царское это в принципе дело, выяснять отношения с продюсером, с дирекцией - сколько, зачем, почему.

Корр: Жена вам в этом помогает?

Янковский: Помогает. Мы 41 год уже вместе, и она прежде всего мой друг, что важно.

Корр: А президентская должность на "Кинотавре" у вас много сил отнимает?

Янковский: Главная роль там у генерального продюсера Марка Рудинштейна, а моя задача, как известной личности, - пробить какие-то вещи. За 15 лет существования фестиваль хорошо себя зарекомендовал, но вопрос денег все равно остался. Еще лет десять назад это вообще, может, было единственное место, показывающее, что мы, нищие кинематографисты, еще живы. Нас обвиняли, что мы устраиваем скатерти-самобранки. Но нам было отрадно, что хоть на 10-15 дней мы собираем кинематографистов. Ведь, помимо того, что фестиваль - хорошая лаборатория, поиск, что происходит в кино, не надо гнушаться простых вещей: дети, которые сегодня приедут на фестиваль, завтра обязательно полюбят наше кино.

Однажды на "Кинотавр" приехал Певцов. Мы расцеловались с ним. Вдруг вижу: бежит, спотыкаясь, мой внук и говорит: "Деда, он тебя знает?" До этого он посмотрел "Бандитский Петербург", перед ним живой Певцов стоит, а тут дед - какой-то президент...

Вот смотрят мои внуки "Бедную Настю". Я не о качестве говорю, хотелось бы, чтобы оно было другое. Но они смотрят наш сериал, начинают любить наших актеров. Мы нашу мультипликацию потеряли, и теперь, как ни объясняй ребенку, что "Ежик в тумане" - гениальный фильм, не будет он смотреть его, потому что привык к американским картинкам. Сейчас заново нужно проводить мощное вторжение в сознание. Конечно, мы со Славой счастливые люди. От Новосибирска до крайних городов Прибалтики показывали "Щит и меч" и в 9 утра уже очереди стояли.

Любшин: А ты знаешь, сколько людей наш фильм посмотрело? Статистика подсчитала: оказалось, 560 миллионов - все население страны по два раза.

Янковский: Да... Потом Тихонов это пережил с Броневым. Но мы были первыми.

*

Любшин: Напоследок хочется воскликнуть: Олег, неужели шестьдесят? Как время летит!

Корр: Давайте с возрастом разберемся. Кризис среднего возраста прошел, старость еще где-то далеко маячит... Вы ощущаете себя перед юбилеем мужчиной в самом расцвете сил?

Янковский: Ну не я первый, не я последний. Важно, что внутри человека происходит. Я видел и молодых людей с погасшими глазами. А если внутри все горит...

Любшин: То, как в одной пьесе сказано, чем человек старше, тем он оптимистичнее смотрит на жизнь. Олег в 60 лет, только все начинается...


Ирина Корнеева

http://www.rg.ru/2004/02/20/yankovskiy.html
Жизнь слишком коротка, чтобы быть маленьким и слабым!
Аватара пользователя

Natasha Suvorina
 
Сообщения: 3712
Зарегистрирован: Вт 24 май 2005, 11:15
Откуда: Yaroslavl


Новое сообщениеот Елена » Ср 11 фев 2009, 08:42

Наташа, спасибо большое за такой интересный материал. Думала, не стану читать такой огромный, слишком долго, но «зацепившись» взглядом за несколько первых реплик, уже не могла остановиться, «пробежала» всё, не отрываясь. Но какой сюрприз, к тому же, ожидал в конце! Глазам не поверила, что Олег Иванович сказал о «Бедной Насте»! И в положительном всё-таки контексте. И о том, что хорошо бы любить и своё кино, и «родных» актёров.

Jackdaw:Трудно выразить словами те чувства, которые я испытала, стоя в кабинете Пушкина!
Это понятно без слов!
Аватара пользователя

Елена
Мoderator
 
Сообщения: 11392
Зарегистрирован: Чт 31 май 2007, 07:04
Откуда: Россия, Сибирь


Новое сообщениеот Анита » Пт 20 фев 2009, 21:45

Не затушивший свечу
Марина Давыдова
23 февраля исполняется 65 лет Олегу Янковскому, прекрасному артисту, который умеет думать в кадре и знает цену молчанию.

Обычно вспоминают барона Мюнхгаузена или героя фильма "Полеты во сне и наяву"... Я вспоминаю сосредоточенное лицо Янковского-Горчакова, когда он через большое продуваемое сырым ветром пространство несет свечу в фильме "Ностальгия". В этой горящей свече залог спасения - и его и человечества. Он должен донести ее из края в край, не загасив пламени...

Олег Янковский дважды снялся у Тарковского. Первый раз в "Зеркале". Тогда явно понадобилась его фактура - молодой артист был поразительно похож на отца режиссера Арсения Тарковского. Для автобиографичной и очень личностной картины это было принципиально, и Янковский любит вспоминать, как в гулких коридорах "Мосфильма" его догнала ассистент (а потом и жена и режиссера) Лариса Тарковская, пораженная сходством незнакомого молодого человека с выдающимся поэтом.

Второй раз - в "Ностальгии". Для Тарковского столь чтимые другими режиссерами лицедейские способности артиста мало что значили. Значило нечто другое. И именно в его фильмах вдруг становится ясно, что это "другое" и есть главная редкостная и очень важная особенность Янковского. Он умеет отрешенно и сосредоточенно молчать в кадре. Его молчание суггестивно. Оно у него никогда не пауза, но почти всегда момент истины. Эмоционально говорить, хлопотать лицом, выразительно страдать умеют и другие. Артист вообще запоминается обычно в динамике - комической или трагической. Янковский принадлежит к числу тех уникальных артистов, которых запоминаешь в статике. Не только у Тарковского (хотя у него как-то особенно, ибо вдумчивое и неспешное вглядывание в жизнь и было, пожалуй, главным открытием его кинематографа), но и в других, бесконечно далеких от Тарковского киноработах. В том же "Бароне Мюнхгаузене", где герой печально и иронично смотрит в кадр, прежде чем начать свое финальное "восхождение", или в "Служили два товарища", где последний спокойно-удивленный взгляд Янковского в камеру, словно спрашивающий зрителя: "Меня, кажется, сейчас убили", запоминается едва ли не больше, чем все перипетии этого хорошего и увлекательного фильма.

Не благородство облика, которое на разные лады будет обыгрывать кинематограф, поручая ему роли совестливых офицеров (от немца Генриха Шварцкопфа до Кондратия Рылеева), а именно эта явленная в кадре концентрация внутренней жизни и определила уникальность Янковского в нашем театре и кино. Благородство облика, ума и манер было скорее предпосылкой этой его уникальности. Не благоприобретенное благородство, скорее врожденное. Сын сгинувшего в лагерях бывшего штабс-капитана лейб-гвардии Семеновского полка Ивана Павловича Янковского, родился в казахском городке Джезказгане (в советской России потомки дворян часто рождались на окраине империи).

"Посмотри, вон сидит типичный арийский юноша", - сказала в одном из кафе города Львова Владимиру Басову его жена. Басов искал артиста на роль Шварцкопфа в "Щите и мече" и отреагировал весьма характерным образом: "Но он наверняка какой-нибудь физик или филолог". Артисты с такими умными лицами и тогда (да, впрочем, и теперь) встречались редко. Если бы не это решающее обстоятельство, актерская карьера Янковского казалась бы скорее случайностью, чем закономерностью. Он ведь и в театральном-то институте Саратова, куда семья переехала из Джезказгана, оказался по комическому недоразумению - заглянул туда ненароком и узнал, что его фамилия значится в списке зачисленных на актерский факультет: оказывается, его брат, ни сказав никому ни слова, успешно сдал экзамены. Вот Янковский и стал учиться на актерском вместо брата, никак поначалу не обнаруживая своего редкого дара. И в самом институте, и в саратовском театре он играл без особого успеха. Его талант должен был войти в фокус. Он сам, a главное, окружающие его люди должны были понять, что ему самой судьбой назначено восполнить дефицит несуетного благородства в тогдашнем искусстве. Стать воплощением трудной и, в общем-то, бесконечной темы. Нет, не романтической, скорее постромантической.

Для артиста-романтика Янковскому явно не хватало наивности и бесшабашной удали. А саморазъедающей меланхолии всегда было чересчур много. И прежде и теперь он лучше всего и чаще всего играет порядочного человека, больного своей порядочностью. Редкие образы негодяев (от жуткого шварцевского Дракона до среднестатистического советского мерзавца из "Мы, нижеподписавшиеся") скорее обозначают широкий диапазон его актерских возможностей, чем описывают его главную тему. А тема сквозит почти везде, где может сквозить - от ролей рефлексирующих интеллигентов до образов опустившихся джентльменов. Даже В.И. Ленин в его исполнении (и в полном соответствии с трактовкой Марка Захарова и Михаила Шатрова) становится воплощением порядочности и ответственности. Даже в комическом и жалком Жевакине из ленкомовской "Женитьбы" чувствуется желание из последних (ну, может, предпоследних) сил сохранить хоть малую толику совестливого благородства. Что бы ни играл этот артист, он все время обращен в самого себя. Он словно бы смотрит на пламя какой-то свечи. Он знает, что, пока он не дойдет до цели, свеча не должна погаснуть.

http://www.izvestia.ru/culture/article3125654/
Аватара пользователя

Анита
Мoderator
 
Сообщения: 15639
Зарегистрирован: Вс 02 апр 2006, 17:27
Откуда: Санкт-Петербург


Новое сообщениеот Анита » Пт 20 фев 2009, 21:51

23 февраля в 12.20 на Первом канале - документальный фильм "Олег Янковский: в главной роли".
Аватара пользователя

Анита
Мoderator
 
Сообщения: 15639
Зарегистрирован: Вс 02 апр 2006, 17:27
Откуда: Санкт-Петербург


Новое сообщениеот Natasha Suvorina » Пт 20 фев 2009, 22:09

Знаете, я даже не хочу ничего обсуждать. Только каждый день слушаю музыку Рыбникова из "Мюнхгаузена". ...Слушаю, слушаю...
Жизнь слишком коротка, чтобы быть маленьким и слабым!
Аватара пользователя

Natasha Suvorina
 
Сообщения: 3712
Зарегистрирован: Вт 24 май 2005, 11:15
Откуда: Yaroslavl


Новое сообщениеот Jackdaw » Пт 20 фев 2009, 22:34

Так хочется верить, что Олег Иванович выздоровеет!
Терпения, выдержки, крепости духа ему на пути к исцелению!
Аватара пользователя

Jackdaw
 
Сообщения: 6280
Зарегистрирован: Чт 06 ноя 2008, 13:33

Пред.След.

Вернуться в Список форумов

Вернуться в Болталка

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: SentiBot[eu] и гости: 1